Так бывает

В какой-

то момент заметила взгляд из дальнего угла. «Луи», – определила я, и сердце мое забилось.

Танец, наконец, закончился, и мы с Вадимом сели за наш столик. Сема был уже навеселе. «Что-то он сегодня не останавливается», – подумала я.

Зазвучала новая песня, и она была такой красивой, родной, что очень захотелось танцевать. Сема оживился, я думала, он меня сейчас пригласит, а он сказал мне:

– Это идут к тебе.

– Что? – переспросила я, так как не расслышала.

А перед нашим столиком встал Луи, одетый в национальный костюм, такой же, как и у танцоров из зала.

Он приглашал меня на танец, говорил по-испански, и мы поняли, что он спрашивает разрешения у Семена.

– Пойдешь? – уже слегка пьяным голосом спросил Семен. – Ты не против?

– Иди, – голос его стал жестким и дерзким.

Меня уже не интересовало его настроение. Мне хотелось танцевать. Луи взял меня за руки и увел вглубь того места, где уже танцевали гости отеля.

Его руки были горячие. Они держали меня за талию, но близко ко мне он не прижимался.

Наши ноги четко попадали в такт; не сговариваясь, мы делали одинаковые движения, и только музыка была с нами, и никого больше вокруг. Он смотрел то мне в глаза, то на ноги, то на руки. Казалось, что он тихонько трогает каждый кусочек моего тела. Я горела изнутри.

Когда танец закончился, он шепнул мне что-то на ухо. «Как жаль, что я не знаю испанского!» – мысленно завопила я. Но слова были сказаны с большой нежностью.

Луи подвел меня к столику и сказал что-то по-испански, после чего поцеловал мне руку и ушел в толпу.

По лицу Семена было заметно, что ему это не понравилось. Я пыталась вести себя, как обычно, делая вид, что ничего сверхъестественного не произошло. Минут через десять Семен до-пил стакан с виски и сказал, что мы уходим.

Я, как безропотная овечка, пошла за ним.

– Ну как горячие испанские парни, хороши в танце? – спросил он, когда мы пришли в номер. Он налил себе очередной бокал виски и с трудом положил в стакан лед.

– А что, тебя одолела ревность? – мне вдруг захотелось подерзить ему.

– Да, я ревную. Ты с каждым годом становишься все краше и краше, и боюсь, мои нервы не выдержат, – сказал он и, покачиваясь, уселся на диван.

Его откровенность меня убила. Так он меня постоянно ревнует! Вот почему я сижу дома, и мне не позволено даже учиться, хотя все мои сверстницы получают высшее образование, ездят одни за границу и ходят на выставки. Возмущение во мне накипало.