Наследница. Роман

С чего это вдруг она меня своей доченькой называет?

– Ну, ма-а-ало ли! – Разочаровано протянул он, видимо ожидая более интересный развязки, – может она и правда – сумасшедшая алкоголичка! – Лариска пропустила его слова мимо ушей и продолжала

– Я захлопнула дверь. А она начала тарабанить, и орать, что дети в дом мать родную не пускают. Потом сосед со второго этажа её выдворил из подъезда, – нет уж, что ты не говори, а в этой истории есть какая-то тайна. И мне кажется, что она находится в бабушкином сундуке.

– Так что ты предлагаешь? Что бы я взломал замок на сундуке твоей бабки?

– Нет! Ломать не надо! Ты что?! – Замахала руками Лариска, – вот если бы к нему ключик подобрать? – Не отрываясь, она смотрела Вене в лицо, словно гипнотизировала

– И как же его подобрать?

– Он знаешь, такой большой, этот ключ. Может я смогу слепок сделать, а ты ключ изготовишь?

– А ты ключ-то видела? Может, знаешь, где она его хранит?

– На шее носит. На тряпку привязала и не расстаётся с ним ни на минуту всю жизнь

– Странно, – хмыкнул Веня.

– Вот и я говорю, очень странно. Так что? Поможешь?

– Попробую. Неси слепок, там увидим.

– Да. Ещё одна подозрительность. Бабка сегодня утром, куда-то спешно собралась и ушла.

– А тебе что сказала?

– Ничего не сказала. На работу, говорит, не опоздай.

– Да, прямо детектив, какой-то, – допивая уже остывший кофе, протяжно произнёс Веня.

– И я говорю. Тайны! Сундук всегда на замке, мужик с письмом, и эта старуха.

И бабушка моя молчит.

– Разберёмся, Лариска. Не переживай! Ну что? Не пора ли нам и честь знать?

– Да. Идём, – не дожидаясь пока придут за расчётом, Лариска направилась к бару и протянула бумажную купюру

На улице было темно, безветренно и очень тихо. Зеркальная гладь пруда, отражала огни. Лариска и её друг не торопливыми шагами, о чём—то, продолжая оживлённо беседовать, направились к тропинке, ведущей к метро.

***

После того, как бабка получила известие от дочери, в её голове поселилась навязчивая, не дающая покоя мысль.

Она во что бы то ни стало, должна разыскать внука. Она должна была перед ним покаяться, что бы доживать остаток дней в спокойствие, без угрызений совести, без каждодневной тревоги за него. Покаяться за дочь свою беспутную, за себя, за то, что не могла отстоять его. Каждый день, дождавшись, когда за Лариской закроется дверь, бабка одевалась и отправлялась на поиски.