Сказки темного города. Крылья

Судорожно сжимая пальцами дорогое одеяние эльфа, я в отчаянии вглядывалась в голубые глаза, которые недовольно смотрели то на меня, то на дозорных. Мужчина недовольно повел бровью, едва только я замолчала, и пренебрежительно выдернул подол своего кафтана из моей руки. Затем перевел взгляд на эльфа, который держал разрывающуюся от крика малышку, и гаркнул на него:

– Вы моего приказа я вижу не слыхали. А если и слыхали, то пропустили мимо ушей. Быстро верни ребенка девчонке. А ты, – он перевел взгляд на моего несостоявшегося насильника, – мальчишку на повозку положи и прикажи кому-то из своих отвезти и его, и их мать туда, куда она скажет! И более чтоб неоправданной жестокости я не видел, – гаркнул он, окинув взглядом дозорных.

Дозорные угрюмо кивнули в знак согласия, а всадник посмотрел на меня. Затем протянул руку, достал из кармана золотую монету и швырнул ее к моим ногам.

– Найми хорошего лекаря ребенку, пусть поможет с раной.

С этими словами он пришпорил лошадь, кивнув своим сопровождающим, и спустя пару минут процессия скрылась за поворотом.

– Чего стоишь? – недовольно гаркнул дозорный. – Бери деньги и благодари наместника за то, что и жизнь, и честь твою сберег.

Я быстро подняла монету и отрешенно посмотрела на нее. «Вот чего стоит наша жизнь теперь», – пронеслось у меня в голове. Затем быстро запрятала ее в карман и забрала девочку у эльфа.

– Тебя к той ведьме старой, Марго, которая тут фэйри сначала латала, а потом к нашим переметнулась? – хрипло спросил эльф, стегнув лошадей.

– Да, – неуверенно ответила я, поскольку совершенно не представляла себе, куда мне нужно ехать, но главное было пробраться в столицу, а там уже я бы и сама нашла ее.

Едва только повозка загромыхала колесами по мощеной дороге, въезжая в главные ворота огромного города, я едва не закричала от ужаса. На площади, прямо у главных ворот, были расставлены столбы, на которых были подвешены на крюках мужчины-фэйри. Их было около сотни. Некоторые из них были еще живы и издавали хриплые стоны, некоторые же покинули наш мир, свисая словно плеть на проколотых крюком крыльях. На улицах же не было никого из моего народа.