Блог Бабы Яги

Тоха не был плохим парнем, не грабил в подворотнях, не воровал в магазинах, он даже людей не оскорблял без надобности. Уже два года, с шестнадцати, работал грузчиком в местном продуктовом магазине, водил девушек на променад по Кировке и в давно надоевший парк Алое поле, выживал в своей среде как мог. Обычное дело – в бедном районе на окраине города заняться особо нечем, кроме как собираться толпой таких же беспризорных детей, пить и курить за гаражами, а потом и в открытую. Да и выбора особо не было: ты либо с толпой, либо битый.

Вот и все.

Друзья звали его Глюком неспроста. Еще мальчиком он видел разное – тени, призраки людей; слышал шепот по ночам, дружил со своим подкроватным монстром, прикормив того хлебом, и гладил его по щупальцам перед сном; отлично видел в темноте и понимал птиц. Приятели знали о его странностях и дружески высмеивали.

Да черт бы с ними, он привык. Тоха шел домой, все думая о ненормальном поведении птиц, преследовавших его молчаливой толпой вот прямо сейчас.

Птицы не летели. Стая голубей молча шла за ним уже минут десять. Ему не было страшно или не по себе, ему было интересно, что им понадобилось. Тоха остановился и обернулся. Голуби замерли. Сложно сказать, сколько их было – около сотни, целая армия. Своим необычным зрением парень ясно видел слишком умные, оценивающие глаза у птиц: не птицы – пришельцы какие-то.

– Семок нет, все скормил уже сегодня. Приходите завтра, – сказал он голубям и, посчитав дело законченным, попытался продолжить маршрут.

Не тут-то было.

Орава пернатых взлетела как один и всей мощью обрушилась на Глюка. Острые клювы пробивали одежду и кожу, когти царапали, крылья били.

– Вы че творите, озверели? Я же вас кормлю! – отмахивался руками парень, да безуспешно.

Он пытался бежать, но, ничего не видя среди мелькающих птиц, упал, стукнулся головой о камень и отключился.

Приходил в себя долго и тяжело, больше благодаря местной собаке, облизывающей ему лицо, а Тоха этого терпеть не мог.

Ему было настолько противно, что он нашел в себе силы и поднялся с земли.

– Спасибо, пес, – сказал он лохматому маленькому кобелю, брезгливо вытирая лицо рукавом. Тот махнул хвостом и убежал.

Светало, Глюк стоял посреди пустыря как пугало – весь в перьях и помете; понимание произошедшего отсутствовало напрочь, знобило и тошнило.

Долго отмывался в ванной, шипя от боли в ранах, а потом была неделя агонии, лихорадки и бреда.