И любовь к тебе придёт. Вторая часть дилогии «Колдовской плод»

Чтобы пройти в это благодатное местечко через перевал, не могло быть и речи – почти отвесные стены скал не допускали даже мысли о благополучном спуске.

Городок потряс мое воображение. Перед нами, стоящими на скальном выступе, он открылся как на ладони. В центре – высокое строение, каменная башня с часами. Почти точная копия наших ойлинских курантов. Хотя, может, куранты – копия этой башни? Кто знает.

От башни концентрическими кругами расходились улочки с домами и хозяйственными постройками, перемежающимися аккуратными огородиками и садиками.

– Чудный город! – заверещала Ариенна – Сказочный! Ах, как бы мне хотелось прожить здесь остаток дней!

– А что, площадь Святой Инеи в центре столицы уже не устраивает? – прокаркала Аквинтия.

Ариенна возмущенно сверкнула на нее глазами:

– Послушайте, мамаша, нельзя же все опошлять!

– Почему? – так искренне удивился Даш, что я не выдержала и хихикнула. – По-моему, у некоторых особ это жизненное призвание.

Аквинтия подавилась фразой, которую хотела выплеснуть на Ариенну, и издала лишь нечленораздельный клекот.

– Хочу предупредить, – сказал Улям, поглядев на дам, – что наш Прелат весьма строг и не выносит непочтение к Ордену.

– Учтем, – ответил за всех Даш.

Мы вслед за Улямом спустились по каменным ступеням, но отправились не в центр городка, как я ожидала, а вдоль скал. Через некоторое время узкая тропинка привела нас к очередному проему, вырубленному в камне. Улям толкнул деревянную дверь, закрывающую проем, и жестом пригласил войти внутрь.

Просторная пещера представляла собой залу для приема гостей. По стенам развешаны магические светильники, но их свет не достигал высшей точки потолка, теряющегося в вышине.

Посередине залы расставлены скамьи – к счастью, не каменные, а деревянные. Улям жестом пригласил нас садиться.

– Ну, и зачем нас сюда привели? – заскрипела вечно недовольная Аквинтия.

– Прелат хочет с вами познакомиться и обсудить цель приезда.

Я вздрогнула.

Значит, сюда сейчас придет он.

Сердце часто забилось, ладони вспотели.

Мы расселись по скамьям, причем Гвейн, не скрывая усталости, занял целую скамью – улегся вдоль и закрыл глаза.