Сказки темного города. Триплет

– Соображаю, мне расплакаться от вашей речи и виновато склонить голову, или же встать, сказать вам до свидания, и покинуть этот прекрасный дом с таким негостеприимным хозяином, – съязвила я, до жути недовольная таким пренебрежительным отношением ко мне, как к приехавшему работнику.

Мужчина явно опешил от такой речи и угрожающе сузил свои глаза.

– Вы не поняли, что я сказал?

– Нет, отчего же, я все поняла. Трудно было бы не понять настолько располагающую речь. А теперь скажу я. Вот приехала в этот дом реставрировать картину и первое, что увидела, это еще более ужасную картину, чем ту, над которой мне предстоит работать.

Бедная малышка и бесчувственный, жесткий отец. Зрелище не из приятных. Поэтому, мое условие, если я остаюсь возвращать к жизни вашу картину, то с девочкой буду общаться. Это первое. Второе – я не позволю вам говорить со мной в таком тоне. Если вы думаете, что платите огромные деньги и таким образом покупаете покорность, то это не про меня. Уважение и еще раз уважение и только тогда я буду работать с вами.

– Не слишком ли много вы на себя берете? – презрительно проговорил мужчина.

– А вы? – в тон ему ответила я.

– Вы мне не подходите, – проговорил он испытывающе глядя на меня.

Я ничего не ответила, только встала, взяла свою накидку и проронив небрежное «задаток вам верну» направилась к выходу. У двери я наткнулась на Генриха, что-то оживленно обсуждающего с дворецким.

– Отвезите меня в город, в гостиницу, пожалуйста, – спокойно попросила я.

– Что случилось, Алиса? – удивлению Генриха явно не было предела.

– Ничего, просто работать здесь не буду, – пожав плечами я переступила порог дома.

– Черт, – выругался Генрих, схватил мой чемодан, и мы пошли к экипажу.

Усевшись в него мы пару минут ехали молча, затем мужчина сказал:

– Не нужно вам было вмешиваться в его отношения с девочкой. Я же вам сказал, что он непростой человек. С ним нужно помягче быть. Вы же барышня.

– Он просто невыносимый богатый хам, который думает, что за деньги можно купить все, – я настолько была возмущена произошедшим, что едва могла сдержать свои эмоции.

– Алиса, ради таких денег, которые он заплатил бы вам за работу, можно было бы и потерпеть, – развел руками мужчина.

– Нет таких денег, за которые я буду терпеть неуважение к себе. У вас здесь, возможно, так и принято. Но меня отец учил тому, что, если человек позволяет себе высказывать к тебе неуважение, не следует иметь никаких дел с ним. Ни за какие деньги.