(Не)кровный родственник

Предприняла попытку втянуть живот, однако он не желал исчезать, в итоге от усердия только сильнее раскраснелась. В дверь постучали раз, потом второй, пока не сообразила, что надо разрешить войти. На пороге показалась хорошенькая девушка, приблизительно моя ровесница, одетая в темно-синюю форму прислуги.

– Добрый день, мисс, – присела в неглубоком реверансе горничная.

– Вас ожидают в малой гостиной. Позвольте проводить.

И развернулась, приглашая проследовать за ней.

– Вот же, невезуха, – посетовала на превратности судьбы.

Служанка замерла возле тяжелой дубовой двери, пропуская меня вперед. Сделав глубокий вдох, толкнула ее и оказалась в светлой комнате, в которой собралось все семейство Орловых. Без труда узнала мужчину и женщину, изображенных на картине в холле. Единственное отличие от картинных персонажей состояло в холодном чопорном взгляде мужчины и более зрелой красоте женщины.

Стояла, переминаясь с ноги на ногу, под всеобщим многозначительным молчанием. Заметила, как женщина обменялась многозначительным взглядом с сыном, а затем с недоумением перевела его на бабушку. Та наконец вспомнила, что мы, как не крути, с ней родственники и начала церемонию знакомства.

– Его светлость Герцог Филипп четвертый, герцогиня Эллиза и маркиз Максимилиан, единственный сын и наследник.

Герцог в ответ на мой неуклюжий реверанс слегка кивнул, герцогиня одарила высокомерным взглядом, а тот, который единственный, не удосужился повернуть головы. От неловкости запыхтела и почувствовала, как краска смущения заливает с головы до пят.

– Вот значит, какая дочь выросла у Лионы, – взял слово герцог. Осознала, что пропущена часть из обязательного приветствия, в которой полагалось сказать «красавица».

– Что случилось с твоей матерью? Где вы жили, почему осталась одна? – глаза более темного, чем у сына, бутылочного цвета требуют незамедлительного ответа.

–Присаживайся, – кивок головы в сторону мягких стульев, расставленных вдоль стены, обитой светло-коричневым шелком с неброским рисунком. Послушно уселась и, нервно теребя подол платья, оставляя на нем потные, мокрые разводы, поведала о нашей жизни.