Аленький цветочек. Не та дочь

Явно собралась разговор отца с Настёной подслушивать. Привычно хотела одернуть сестрицу, да махнула на то дело рукой. Недосуг воспитанием заниматься. К тому же и воспитатель из меня, как выяснилось, так себе. Без жениха по милости воспитанницы едва не осталась.

Поставила шкатулку подле зеркала, присела и тут же отшатнулась от ларца испуганно. Впервые смелости не хватало, не могла волнение перебороть и венец волшебный примерить. А вдруг это всего лишь домыслы людские, и не стать мне красавицей.

Кругами походила вокруг да около, да так и не отважилась. Подумав, решила до утра с этим делом повременить.

– Прости, Гордея, – сквозь крепкий сон слышится мне голос Любавы, – люб мне Ванюша, да и я ему нравлюсь. А коли не станет тебя, то меня отправит папенька с ним под венец.

И будто скользит по моему пальцу колечко тоненькое, прохладное.

ГЛАВА 3.

Странный сон какой-то, уж больно реальный. Открыла глаза, и вдруг завертелось все вокруг, закачалось, зыбкой пеленою подернулось. Спустя мгновение стою посреди зала просторного, белоснежного и абсолютно незнакомого. Стены самым настоящим шелком задрапированы, баснословную цену которого я, как дочь купца, не понаслышке знаю. Высокие потолки позолотой да затейливыми росписями украшены, а многочисленные массивные серебряные канделябры с толстыми свечами любой сумрак развеют.

Поморгала изумленно, ошарашенная вопиющей роскошью, ущипнула себя за руку пухлую, надеясь очнуться. От боли ойкнула, да на колечко гладкое, чужое недоумевающе уставилась.

Ну, Любавушка родимая! Не сомневаюсь, ее рук дело, и слова признания мне не пригрезились. Вот, значит, какая любовь твоя сестринская. Затопила душу обида жгучая. А ведь я не сосчитать сколько тумаков по милости любимой сестренки заработала, постоянно заступаясь за родную кровиночку перед детворой окрестной.

Да еще и сама Любава масла в огонь распрей щедро подливала, заносчиво кичась нарядами роскошными, да зорко подмечая и высмеивая на окружающих заплатки да прорехи.