Кровь и Клятва

Я к тому, видела ли ты Старый мир? Знаешь, что такое пшеница?

– Это невиданное средство, из которого делают муку? – усмехаюсь я.

Элар смется:

– Я про пшеничные поля. Огромные, колосистые… Переливаются золотом на солнце – зрелище не хуже, чем поле с синь-травой.

– Угу.

– Неинтересно? – вглядывается он в меня.

Я пожимаю плечами.

– Хвойные леса тоже что-то невероятное. Запах ели, шишки с мягкими орешками. Правда, до них еще добраться надо. А если высушить… Красота! Я рос в Старом мире, а недалеко от моего дома находился сосновый лес – не представляю, как не переломал себе руки-ноги, до того любил лазать к самым верхушкам.

И все пальцы в смоле – не отмыть. Доброе было время, веселое.

– И что случилось? – спрашиваю раньше, чем обдумываю необходимость своего вопроса.

– Я повзрослел, – отвечает он с печалью в голосе. – Время для детских шалостей неминуемо закончилось.

Зато оно у него было. У детей эльфов и полуэльфов такой блажи нет. Их с пеленок учат выживать.

– В животе урчит, – жалуется позади один из братьев.

– Пожрать бы, – соглашает второй.

Я оборачиваюсь и бросаю:

– Сделаем привал, как доберемся до рощи, поэтому советую шевелить ногами.

Я и сама ускоряю шаг, чтобы оторваться от рыжего и не слушать рассказов о его детстве. Ни к чему мне знать, что люди не сразу рождаются чудовищами.

На привале я намеренно отделяюсь от компании и некоторое время за ними наблюдаю. Они действуют слаженно: один нарезает хлеб, другой – сыр.

Третья собирает в тряпицу ягоду, что растет неподалеку. Четвертый передает бутыль с водой долговязому пареньку. Вот он-то как раз ничего не делает, только принимает заботу и даже в некоторой степени смущен из-за нее. Он им важен, но я пока не пойму причин.

Отворачиваюсь и иду глубже в рощу, чтобы собрать в дорогу пиан, которые как раз поспели, превратившись из маленьких зеленых клубней в мясистые плоды насыщенно синего цвета, размером с хороший мужской кулак.

Один плод этих фруктов способен заменить собою полноценный обед, но если есть его каждый день на протяжении недели или дольше, то можно и помереть.

Вернувшись, я застаю людей готовыми двигаться дальше. Пожалуй, их собранность мне по нраву, но не больше. Я киваю, и мы отправляемся.

Вскоре роща начинает редеть. Птицы, что попадались по дороге, уже не вьют здесь свои гнезда и даже мимо пролетать не рискуют. Звери и подавно обходят это место стороной.