Красавица для Чудовища

– Теперь ты понимаешь, почему я хочу избежать отбор? – не скрывая ужаса и омерзения, вопрошает госпожа после рассказа. – Если чудовище выберет меня… Я же совершенно ничего не смогу поделать!

Будь это слишком живым воображением скучающей замковой служанки или действительностью, от которой не сбежать, я жалела благородных девиц и их безысходность. Пусть Король окажется чудовищем или писанным красавцем, наверняка не каждая девица готова отдать ему свою жизнь и свободу без любви. Да ту же Глафиру не прельщает самое высокое из положений, потому что ей не оставили выбора.

А этот рассказ, как дополнительная причина, по которой просто необходимо избежать отбор.

С того дня я зачем-то начинаю представлять Короля чудовищем.

Моё воображение рисует мне черные, без беков, воронки глаз; звериный оскал; и мохнатые лапы, с острыми, отливающими металлом, когтями, вместо рук. А ночью мне снится, как я путаю платье, или приседаю недостаточно низко, или начинаю необходимый танец не с тех движений – меня раскрывают, и Король набрасывается на меня, чтобы съесть.

Забавно, что, испытав во сне ужас, утром я смеюсь над своей глупостью.

Эти сны являются единственным, что меня веселит в течении учебно-мучительного дня.

Но однажды, когда Глафира устраивается в кровати для сна, а я сама с нетерпением жду минуты, чтобы упасть лицом в подушку, девушка окликает меня у самых дверей и просит подойти. Чтобы спросить о том, что её интересовало уже давно. Я хорошо помню наше первое занятие, где она вела себя немного странно.

– Ив, твоя мама… Она была из благородной семьи? Что случилось? Почему вы стали слугами?

Я присаживаюсь на край её кровати в том месте, где госпожа приглашающе похлопывает ладошкой, и улыбаюсь:

– О нет. Моя семья всегда была в услужении у господ, просто маме посчастливилось встретить папу…

– Расскажи, – устроившись удобнее, требует она, а затем добавляется мягче: – Пожалуйста.

– Моя семья по маминой линии поколениями служила в доме Тисс, семье торговца тканями.

Детям слуг, как вы знаете, запрещено гулять в саду в неположенное время, а вот господским сыновьям и дочерям выходить в сад тогда, когда им хочется, никто не запрещает. Это скорее негласное господское правило – избегать прогулок в саду в часы, когда там резвятся слуги. Так вот, мой отец был тем, кому с детства нравилось нарушать правила. Сначала они с мамой очень подружились, а когда оба вошли в брачный возраст и вовсе полюбили друг друга.