Исчезнувший мир. Спасти дом

Когда настала моя очередь покидать заточение, время уже близилось к вечеру. Смотритель, молодой парень старше меня на лет пять, молча отрыл замок и, подхватив меня под локоть, повёл к лестнице. Я лишь успела сжать напоследок протянутую ладонь Ника и заглянуть в его подбадривающий серо-зелёный омут глаз. Вильвера тоже мне одобрительно кивнула, от чего ей на глаза упала синяя прядь чёлки, а Арис провожал нас напряжённым взглядом.

Держитесь, ребят. Обещаю, долго вам здесь скучать не придётся.

Мы поднялись сначала на первый этаж, а затем и на второй.

Вокруг стояла оглушительная тишина, и я не понимала, что звучит громче – наши шаги по деревянному полу или стук моего глухо барабанящего сердца.

Смотритель – если я не ошибалась, звали его Рован – открыл передо мной дверь, и все, почему-то семь голов, хотя Евритии я среди них не видела, повернулись ко мне. Каждый человек за продолговатым деревянным столом выразительно смотрел на меня, и равнодушных взглядов среди них не было.

Сложный разговор мне предстоит…

– Виолетта, – поприветствовал меня кивком головы чуть седовласый, поджарый мужчина.

Гливин. Он стоял у небольшого квадратного окна, с видом на океан, на встревоженных ветром волнах которого играло бликами солнце. Мужчина, чуть прищурив свои раскосые глаза, рукой указал на стул, стоящий в торце стола:

– Присаживайся.

Я заняла предлагаемое место и осторожно оглядела собравшихся. Шесть мужчин, включая Гливина, возрастом чуть младше моей бабушки.

Они занимают места в Совете, сколько я себя помню. И именно они убили моего отца…

Я сжала кулаки под столом, больно впивая ногти в кожу. Пустить сейчас в своё сердце злость – будет самым глупым поступком с моей стороны, поэтому необходимо сохранить спокойствие.

И я быстро нашла на что отвлечься. Седьмой человек. Который по логике вещей здесь лишний, но обосновать его присутствие я себе смогла.

Дин. Сын Гливина. Видимо, его подготавливают к скорой замене своего отца на его месте в Совете.

И он был единственным, кто смотрел на меня с интересом, а не с раздражением, или презрением, или с желанием придушить, ну или на крайний случай, покалечить.

Помню, было время, когда я восхищалась Дином… Ещё до смерти отца. Его называли Покорителем волн, потому что он отлично сёрфил. Ему тогда было семнадцать, и та маленькая девочка семи лет, которой я была, решила для себя, что, если и влюбляться, то в кого-то вроде него.