Исчезнувший мир. Спасти дом

Я протянула руку и сжала его ладонь, которую он просунул в узкое окошечко, а после отпустила и, развернувшись от него, спрыгнула с выступа. За спиной зашуршало, а напротив моего заточения поставили стул. Через мучительно долгие десять минут его заняла самая старшая из семи членов Совета Правителей…

Я открыла рот, не веря глазам.

Бесчисленное количество раз я хотела с ней встретиться, поговорить, а самое главное послушать об Исчезнувшем Мире. И пусть в то время она была совсем маленькой… Но она никогда и никого не принимала, сколько я себя помню.

А сейчас она сидела передо мной. Такая уязвимо-хрупкая; с тонкой, воскового цвета кожей, коснись которой, и она лопнет, как лист изветшалой бумаги; с помутневшими от старости глазами, словно их цвет заволокло серое облако. Она была настолько старой, что становилось страшно…

– Оставьте нас, – скрипучим голосом приказала она двум Смотрителям и повернулась в мою сторону: – Виолетта?

– Да. Это я.

– Я знала твою прабабушку, Виолетта. Упрямая женщина со своим бесстрашным прошлым… Она не входила в число первого Совета Правителей на этом острове, но бесконечно долго продолжала настаивать на том, что нельзя скрывать от потомков настоящую историю мира.

– Случайно, – выдохнула я, сглатывая тугой ком, застрявший в горле.

– Дневник. Ты его нашла?

– Да…

– Я была с ней, когда она его прятала. Остальным она сказала, что хочет попрощаться с домом, которым несколько месяцев ей служил корабль. Я была совсем маленькой и напросилась с ней. Она была убеждена в том, что рано или поздно всё должно раскрыться. Предполагаю, что это время настало.

– А вы? Вы били согласны с ней?

Сердце болезненно сжалось. Ведь женщина, сидящая передо мной, напрямую связана с гибелью моего отца. Сколько уже случаев было, которые позволили бы рассказать людям правду? Достаточно.

– Была… Но что может сделать одна-единственная женщина в Совете?

– Не допускать убийств! – не сдержала я себя.

– Девочка моя, многие вопросы по охране Тайны решались без моего участия. Меня ставили в курс дела тогда, когда изменить что-то было уже нельзя. Я давно стара, дорогая… Они ждут не дождутся, когда я покину этот бренный мир.