Враг моего врага. Том 3

– Дома не сиделось, гадина? Получи! Где наше солнце, змеища? Чтоб вам всем такой же конец пришел! Только ты до него не доживешь, я тебе ноги повыдергаю и в вагину запихну задом наперед!

Переговорив с Кларой насчет Эст Унтли – он полагал, что у гъдеанки, помимо ран на шее, могут быть и другие, скрытые травмы, и просил разобраться повнимательнее, – Йозеф вышел в коридор, чтобы позвать ее… и увидел мересанку, яростно таскающую за косу и пинающую женщину, которой он пообещал лучшую участь, чем на «Молнии».

– Мария! – рявкнул он.

Она в пылу не услышала, хотя гарнитура была на месте. Или не обратила внимания, что еще хуже. Не обращать внимания на адмирала, будучи всего-то электриком шестого разряда – хороший способ навсегда покинуть флот. Вскипев, он дернул ее за плечо, грубо отрывая от Эст Унтли, и уже размахнулся, но передумал. Он до такого не опустится. Отшвырнул ее к стене и гаркнул:

– Стоять!

Эст Унтли скорчилась на полу, поджав ноги к животу, и плакала, повторяя:

– За что? Что я ей сделала?

Мария попыталась было что-то вставить, но Йозеф сурово прикрикнул на нее:

– Заткнись! – и приказал в переговорник: – Старпома к медблоку, быстро.

– Н-да, – Клара, вышедшая вслед за Йозефом, склонилась над гъдеанкой. – Другие травмы у нее и вправду есть, как в воду глядели.

Йозеф присел рядом на одно колено, успокаивающе погладил Эст Унтли по рассыпавшимся косам.

– Ну-ну, уже все. Встать можешь? – он просунул руку ей под мышку, потянул вверх, помогая подняться. – Где болит?

– Везде, – всхлипнула она.

Иоанн Фердинанд примчался так быстро, как мог. Нечто в голосе командира подсказало ему: лучше не медлить и хорошего не ждать. Гржельчик был у медблока, он прижимал к себе плачущую гъдеанку, которую приволок вчера откуда-то пьяный. В углу стояла нахохлившаяся Мария, руки скрещены на груди, губа оттопырена. И в воздухе разлито что-то такое недоброе.

– Адмирал Гржельчик, старший помощник аль-Фархад по вашему приказанию явился, – отбарабанил он, не в силах отделаться от ощущения близких – или уже происшедших? – неприятностей.

Гржельчик отпустил гъдеанку – докторша фрау Золинген тут же взяла ее за руку, заговорила с ней негромко, – и тяжело, словно разгоняющийся в гору бульдозер, ткнул пальцем в Марию:

– Это твоя женщина, Иоанн Фердинанд?

Мересанец моргнул. Командир прекрасно знал, кем ему приходится Мария.

– Да, адмирал.

– А вот это – моя, – палец переместился в сторону гъдеанки.