Враг моего врага. «Конец фильма»

– Айцтрана, я люблю тебя, – он уткнулся лицом ей в грудь, как ребенок, тая от ее запаха. – Ты даже не представляешь, как.

Она провела восхитительными пальчиками по его плечам, шее, голому затылку.

– Никогда, никогда больше не смей умирать! – прошептала она. – Обещаешь?

– Обещаю, – легко согласился он.

Она тихо засмеялась.

– Мрланк, ты трепло.

– Ага, – он готов был соглашаться со всем, что она говорит.

– Возьми меня. Так, как ты любишь.

– Тебе же так не нравится, – напомнил он. – Ты сама говорила.

– Мало ли что я говорила, – промурлыкала она и приглашающе откинулась на спину. – Давай, представь, что я кетреййи.

Он хмыкнул.

– Ты слишком умная, – но упрашивать себя не заставил, вошел резким движением. – И обалденно красивая, – вселенская несправедливость в том, что кетреййи всегда кажутся шитанн более красивыми, и наоборот, но сейчас он даже не врал, его восхищало все вокруг. Вкус жизни не сравним ни с чем.

Острый клык Айцтраны вонзился в вену – редкое, почти позабытое ощущение.

Эйзза потом увидит отметину, будет хихикать и подмигивать, и наивно радоваться за него – вот оно, неоспоримое свидетельство жениной любви. Айцтрана застонала, отпустила его горло, и он в свою очередь впился в тонкую шею, страстный поцелуй плавно перешел в укус. Кровь шитанн горька, но ее пьют не для силы, а от безумного желания поймать губами жизненную влагу любимого человека, принять знак высочайшего доверия между супругами.

Он оторвался от пульсирующей жилки и торопливо забормотал противозачаточную мантру, удерживающую семя.

– Мрланк, заткнись, – ладошка жены порывисто и бережно прижалась к его губам. – Я хочу дочку. Маленькую, хорошенькую. Буду ее баловать и наряжать…

Он фыркнул и расслабился.

Об окончании ремонта и готовности корабля к старту Хайнрих немедленно доложил координатору, ожидая подтверждения приказа выдвигаться к Нлакису.

– Заскочи ко мне, поужинаем, – сказала она совсем не о том.

Он чуть не подавился.

– Вот так прямо взять и заскочить? Где я и где Нью-Йорк?

– Прислать за тобой самолет?

Он подавился-таки.

– Салима, зачем вводить себя в такие расходы? Если ты серьезно, я доберусь рейсовым.

– Как мило с твоей стороны пытаться сэкономить деньги налогоплательщиков, – проворковала она. – Между прочим, каждый вылет твоего «Песца» обходится на порядок дороже. Сказать, сколько миллионов сожрет прокол «Ийона Тихого» к Нлакису, или лучше не портить настроение? – она сделала паузу, но он промолчал.