Враг моего врага. «Конец фильма»

Образованные, воспитанные девушки из приличных семей. Они тебе понравятся. Дорогой, не гримасничай, матери лучше знать! Ты уже большой мальчик, тебе давно пора завести невесту, а там и…

Он тихо застонал.

– Мам…

– Не спорь! Хайни, тебе уже пятьдесят лет, а ты все еще…

– Мне сорок девять, – поправил он.

– Какая разница? – ну да, попробовал бы он сказать маме, что ей девяносто! Не миновать скандала и покаяния, и весь сыр-бор из-за того, что ей восемьдесят восемь с половиной.

– Да, – проворчал отец.

– Хайни, тебе что, не нравятся женщины? – мама сделала большие глаза. – Ну, надо как-то преодолеть себя! К твоему возрасту женятся даже убежденные гомосексуалисты.

– Я не гомосексуалист! – взвился он. Да что ж это такое? Черт, надо стереть тот проклятый рисунок. – У меня есть женщина. Я люблю ее, и она меня любит. Всё!

Мама уперла руки в боки, не выпуская полотенца и поварешки.

– Что значит – всё, Хайни? У тебя появилась девушка, а мы с папой ничего не знаем? Пауль! – она топнула ногой.

Отец отвлекся от колбаски и хмуро подтвердил:

– Да.

– Дорогой, ты должен все нам рассказать. Где вы познакомились?

– На орбитальной станции, – честно ответил Хайнрих.

– Боже мой! – воскликнула мама. – Ну откуда на вашей станции взяться приличной девушке? Наверняка какая-нибудь авантюристка или развратница, – она скорбно покачала головой.

– Салима, – сказал он.

И пожалел.

– Хайни! Это не христианское имя.

– Она мусульманка, – признался он.

Мама схватилась за правую сторону груди:

– Боже мой! Хайни, ты сошел с ума? Пауль, ты слышал? Наш сын спутался с мусульманкой! Он не сможет венчаться, он… Боже, о чем я? Хайни, мы с отцом не можем этого позволить! Пауль, ты представляешь? В нашей семье – какая-то мусульманская мигрантка, как пить дать, нищая и вороватая!

– Линда, сердце не там, – неловко поправил отец.

Она тотчас схватилась за грудь слева. Эти сцены были знакомы Хайнриху с детства, но мама до сих пор не запомнила, где должно быть сердце, шестьдесят пять лет замужества за кардиохирургом не помогли.

– Мам, ну прекрати, – попросил Хайнрих. – Ты ее не знаешь, зачем заранее оскорблять? Она вовсе не нищая. Настоящая принцесса, честное слово.