Враг моего врага. «Конец фильма»

Вот только когда изоляция сорвана, когда с обнаженной душой идет тонкая, кропотливая хирургическая работа, любой посторонний импульс может стать роковым.

– Как он? – коротко спросил Джеронимо.

Аббат Франциск ответил не сразу. Похвастаться было нечем, и старый настоятель тщательно подбирал слова.

– Плохо, – признался он неохотно. – Демон не отпускает его.

– Усильте воздействие, – посоветовал Джеронимо. – Подключите еще монахов. Эту душу мы обязаны спасти во что бы то ни стало.

– Но мы не можем увеличивать интенсивность, ваше высокопреосвященство, – настоятель тяжко вздохнул.

Кардинал скрипнул зубами.

– Если вы отмените ваше распоряжение, ваше высокопреосвященство, мы сломим демона за пару суток, и чистая душа отправится прямой дорогой к Богу.

Джеронимо покивал сам себе. То-то и оно. Спохватившись, что аббат неверно поймет его жест, тут же покачал головой.

– Нет, действуйте аккуратно.

Аббат Франциск согласно наклонил голову.

– Я повинуюсь, ваше высокопреосвященство. Этот человек заслужил право на жизнь. Но борьба, в которой нам приходится себя ограничивать, продлится еще не одну неделю. Мы не можем не давать ему передышек, во время которых недремлющий враг вновь сплетает разорванные сети. Я опасаюсь, что он не выдержит терзаний, которым несть конца. Сломается. И я начинаю сомневаться, правильно ли мы поступаем.

– А вы не сомневайтесь, аббат, – твердо и строго сказал кардинал. – Укрепите свою веру. Вера изгоняет сомнение.

Может, Гржельчик и сломается, глупо зарекаться. Но Джеронимо верил.

– Как он себя чувствует? – поинтересовался он.

– Держится, – проговорил старик. – Уж не знаю, на чем. Есть не может, да и кому бы на его месте кусок в горло полез? Пьет с трудом. Во время воздействий еще хуже: задыхается, с сердцем перебои. Так что, сами видите, нельзя наращивать.

– И проиграть, – понимающе продолжил Джеронимо. – Нет, аббат. Врагу эта душа не должна достаться. Не позволяйте жалости взять верх над разумом и долгом. Делайте, что в ваших силах, как делали до сих пор. И помните: все в руке Божьей.

Аббат отворил перед ним дверь кельи, запалил несколько свечей. Келейка была аккуратная, тщательно вымытая, почти стерильная. В приоткрытое окно лился лунный свет и прохладный горный воздух.