Три дня в Париже

Или таким образом просишь добавки от меня? – вскидывается она, замечая, что тот и правда весьма хмельной. Будет ёрничать – получит по своей светленькой голове бутылкой полусладкого. – Если у тебя проблемы – это не повод лезть ко мне со своими идиотскими словечками!

– У меня только одна проблема: ты здесь, – без стыда язвит он.

Удивительно. Люди приезжают в Париж, чтобы влюбиться, она же приехала, чтобы получить ментальную пощёчину.

– Так отвяжись!

Встречно заливает ядом из слов и уходит от него, быстро скрываясь в недрах холла.

Им плевать друг на друга с высокой башни: кто с кем общается, кувыркается в постели, по каким делам заявились в этот город. А вот лишний раз втоптать в землю словесным башмаком – пожалуйста!

В полночь Мэри ещё не спит. Презент бездельно стоит на столике у открытой двери на балкон и мозолит глаза. Появилось большое желание выпить и скинуть груз досадного вечера. И как-то до фени, что в гордом одиночестве. Звонит на ресепшн через стационарный телефон, чтоб попросить штопор, а слышит по ту сторону длинные гудки.

Хочет ругнуться на халатный сервис, но все же решает выйти и спуститься в холл самостоятельно. Накидывает на себя шёлковый халат поверх пижамы, ныряет в тапочки с пушистыми помпонами и с бутылкой успокоительного бредёт в коридор. Но рука предательски соскальзывает с дверной ручки, и сквозняк из открытого балкона захлопывает дверь.

Дьявол!

Разберусь позже!

На ресепшене, к ее изумлению, никого не было. Администратор куда-то запропастился, бессовестно оставил свой пост, а вот подпитый МакКензи будто и не уходил.

Разместился на диване с тем же стаканом, но с добавкой, и казалось, что не торопился в номер.

– Гилберт, его нет, слепая, что ли? – бурчит Том, заметив, как та заглядывает через стойку ресепшена, в надежде найти там администратора. – Я тоже жду вообще-то.

– Вижу я, как ты ждёшь, – ёрничает она, намекая на стакан в его руке.

– Не далеко ушла, – он с подстебом ухмыляется, презрительно глянув на ее бутылку. – Сама приложиться решила? Или будешь распивать со своим новым хахалем?

Тома не коробит ни ее внешний вид, ни личная жизнь, ни даже эта чертова бутылка.

Сочившийся гнев хотелось просто-напросто выплеснуть на кого угодно! А она удачно попалась под длинный язык.

Мэри тяжело вздыхает – устала от его компании.

– МакКензи, что ты за человек такой? Тебе грустно? Тяжело? Одиноко? Что? – снисходительно спрашивает «мученица», понимая, что нет сил уже терпеть. – Дай спокойно отдохнуть.