Кроха Лю, или Экспедиция к Нашмиру

Сама младше меня на два лета, по-матерински заговорила:

– Что же ты сидишь, Кроха? Земля не прогрелась ещё с холодов, застудишь чего, не попусти природа-мать…

– А и застужу? – огрызнулась я. – Кому с того убыток?

С юности я ходила походами, на снегу ночевала, в ледяной воде плавала – никто и бровью не вёл. Застужусь ли, нет – все одно для рода отрезанный ломоть, сухая ветка без побегов. Чего меня жалеть-то? Ну, сестрицы, конечно, жалели, когда подросли да ума набрались…

– Кроха, да ты плачешь! – Дариана обняла меня.

 – Нешто обидел кто? И кому же в голову могло прийти? Благодетельница ты наша, охальники трёхглазые и те тебя почитают и никому в обиду не дадут. Да ты не влюбилась ли? – ахнула сестрица.

– А коли влюбилась?

– Тебе ж нельзя, Кроха! – заволновалась Дариана. – Старейшины приговорили. Что ты, опомнись!

– Тех, кто приговорил, нет уже, – резко ответила я.

– Ладно, не шуми, сестрица. – Дариана сообразила. – Зря я всполошилась. Косы-то срезали, люби теперь кого хочешь.

Тебе ведь рожать запретили, а не влюбляться. Ну, Кроха! – Она затормошила меня. – Вытри слёзы-то.

– А если я и рожу? – выкрикнула я, не послушав. – Что с того? Детки будут низенькие? А вы-то каких деток ждать решили от недорослых чужаков? Не всё ли едино?

Сестрицу в ужас бросило, а меня аж трясет-колотит. Вот вам всем, думаю! Ждите, пока косы отрастут, а мне через год обещано. Сделаю, как Элогардин советовал. Прямо сейчас встану, найду, к примеру, Лууде и скажу ему те слова, которым он меня выучил.

Парень он не противный, целует сладко – небось, и вся любовь так же.

Вот только слёзы надо умыть, тут Дариана права. Да может, ополоснуться и надеть что-нибудь получше. В штанах девки на свидания не бегают. Я поднялась, полная решимости… да так и села. Нет ведь у меня ни вышитых платьев, ни шалей расписных, ни узорных чулочков. Одни штаны да рубахи, и пара курток – с броней и без брони. Вся моя одёжа для боя, охоты да тяжкой работы. Я уткнулась лицом в колени и опять разрыдалась.

Дариана вдруг издала писк и юркнула в щель между побитыми глыбами. Чья-то тень закрыла солнце. Я подняла заплаканные глаза и тут же об этом пожалела. Явился, а у меня все лицо от слёз опухло! Берн, будь он неладен…

– Могу я с тобой поговорить, Лю? – спросил он нерешительно.

– Говори, – согласилась я. – Но станешь махать руками – отрежу.

Он поёжился и спрятал руки за спину.

– Я об этом и хотел… Я больше не буду махать руками. Никогда.