Брак по-тиквийски

– Господин Ильтен, пройдите с нашим сотрудником для личного досмотра. – Тон из вежливо-предупредительного стал железным.

Ее еще называют господином – пока не получены убедительные доказательства, что она госпожа. Но это ненадолго.

Черт с ним, с саквояжем. Она все еще может улететь. Экипаж ювердитский, они не откажутся принять женщину на борт.

Резкий выпад. Ножницы тупые, но безопасник сгибается, получив сильный удар в живот. Она выхватывает пистолет из его кобуры, наставляет на сидящего за пультом.

– Ты! Открывай проход, ну!

Безопасник медлит, и она стреляет.

Не в голову и не в грудь – в ноги. Он вскрикивает.

– Сейчас! Сейчас открою.

Металлические створы, закрывающие проход, раздвигаются. Тереза бросается наружу, тут же уходит влево, прикрываясь стеной, бежит со всех ног к торгово-пассажирскому судну с красной эмблемой Юверда.

Она почти добежала. Вслед никто не стрелял, и она перестала петлять, чтобы выиграть время. Нормальный тиквиец не выстрелит в женщину, вспомнила она.

Ей ничто не грозит.

В это время со спешно поднятого вертолета на нее упала ловчая сеть.

– Что ты наделала? – Ильтен орал на нее, схватив за глотку и тряся, как грушу. – Ты что, с ума сошла?

Она ожидала самого худшего. Не расстрела прямо на взлетной площадке космопорта, так жуткого избиения и надругательства. Но ей ничего не сделали. У нее была карточка тиквийского гражданина, а в саквояже нашлось брачное кольцо. Значит, чья-то жена, а к чужим женам тут относятся с пиететом. Только вкололи парализующий укол и раздели догола.

Не с целью опозорить, а по искреннему убеждению, что мужские тряпки на женщине неуместны. Ну, и пялились, само собой. Вся служба охраны безопасности космопорта и все смежные службы перебывали в кабинете, где ее кинули на кушетку дожидаться супруга. Отпускали грубые комплименты и пошлые замечания. Но не трогали.

Наконец, приехал Ильтен, выдернутый срочным звонком. Бледный, что твоя простыня.

– Кто это? – Начальник безопасников ткнул в голую Терезу пальцем.

– Это моя жена, – сказал Ильтен. Голос дрогнул, но это приписали естественным эмоциям – смеси гнева и волнения. – Ее зовут Тереза.

– Поднимайтесь, госпожа Ильтен.

Еще один укол, и тело обрело чувствительность. Она ощутила, как затекло оно за несколько часов на проклятой кушетке – ее позорном столбе. Безопасник кинул ей саквояж, она нашарила юбку и блузку, принялась одеваться, не глядя ни на кого. Чувство ужасного унижения не проходило.