Брак по-тиквийски

– Везде разные законы, – терпеливо произнес он, – и у нас в Союзе Тикви они иные, чем на Ирру.

– Я не иррийка.

– Я знаю. Ты с Верблюда, верно?

Глаза у нее аж расширились.

– С какого еще верблюда? Ты что, бредишь?

– Но ведь ты сама так… – Его осенило. – Ты лгала, да? Думала, что мы пираты, и…

– Вы не сильно отличаетесь от пиратов, – буркнула Тереза.

Он сделал вид, что не расслышал ее бурчания.

– Неважно. Кем бы ты ни была прежде, теперь ты тиквийка.

– Выкуси!

Ну как можно отвергать очевидное? Ильтен раздраженно прошелся по комнате.

– Между прочим, – вспомнил он, – ты должна обращаться ко мне на «вы» и называть меня «господин Ильтен». – Надо же с чего-то начинать приобщение к местной цивилизации.

– Засохни! Я не выкаю тем, кто начинает знакомство с попытки изнасилования.

Он недоуменно вскинул бровь.

– Я не… Я ни разу не пытался… Ты вообще о чем?

– Кто меня за пуговицу дернул? – обвиняюще бросила она. – А?

Он схватился за голову.

– Курва! То есть прости, Тереза! Я просто взял тебя за пуговицу.

– Так тебе и надо, чертов Рино!

– «Господин Ильтен», – поправил он. Зохен с ним, со смыслом ее фраз, но хотя бы формальные правила должны быть соблюдены.

– Не дождешься! Я тебе не рабыня, понял, Рино?

– У нас нет ни рабов, ни рабынь, – проговорил он увещевающе. – Просто в обществе принято…

– А мне наплевать! Убери эти чертовы судки, Рино.

Унося посуду на кухню, Ильтен размышлял о рабстве в Союзе Тикви. Кажется, кое-кто попал по полной программе. И это точно не Тереза, с гарантией избавленная от мрачных перспектив провести остаток жизни в жестоких лапах «дрессировщика».

Женщина твердо оккупировала спальню. Причем считала ее своей. И возвращению хозяина в его собственную кровать противилась насмерть.

– Это моя комната, – выдвинул он аргумент. – Моя! Почему я должен спать в кабинете, на диване для посетителей?

– Ну, спи в кухне на раскладушке, – посоветовала она другой выход.

Тереза еще не вполне пришла в себя, передвигалась по квартире с трудом. Но едва он решился вернуть себе спальное место явочным порядком и демонстративно улегся в свою постель, подвинув Терезину подушку, как немедленно скатился на пол от беспощадного удара в пах.

– Отвали! – заорала Тереза. И вдобавок припечатала его по ребрам табуретом.