Брак по-тиквийски 2. Призрак Риаведи

Это она его избила, и счастье, что добивать не стала. Сознавать это было крайне неприятно. В другой раз он отчитал бы Лику, что лезет не в свое дело, а то и затрещину добавил бы. Но она задала тот вопрос, который и его самого мучил. Возможно, что он проводит с женой последние дни перед тем, как его упрячут в тюрьму, а затем сошлют на астероиды.

– В принципе, есть возможность отделаться штрафом, – сказал он, помедлив. – Если нанять дорогого адвоката, и если сильно повезет. Но, скорее всего, на каторгу.

Лика зарыдала еще сильнее.

– Билле, ну неужели совсем ничего нельзя сделать?

Наивная баба. Что тут сделаешь-то? Все уже сделано, причем в самом худшем варианте.

– А если попросить прощения у господина Ильтена? – Она заискивающе посмотрела на него, зная, что признавать себя неправым он не любит. – И у госпожи Ильтен, конечно. Может, тогда они не станут подавать в суд?

Ну надо же! Баба дура, а мысль неплоха. Простых извинений, разумеется, будет недостаточно. Надо присовокупить к ним конверт…

– Все может быть, – проворчал Хэнк.

На полпути между дворами 4 и 12 пары столкнулись и остановились в нерешительности. В другой ситуации эта встреча могла бы носить комический характер: Тереза вся в ссадинах и синяках, вместо красивого платья, погибшего вчера – скромная блузка и брюки; Хэнк с физиономией, заклеенной пластырем вдоль и поперек, не слишком твердо держащийся на ногах и зеленеющий при резких движениях; обоих поддерживают волнующиеся супруги.

Молчание нарушила Тереза.

– Светлого солнца, господин Хэнк, – поклонилась она. – Госпожа Хэнк.

Ильтен последовал ее примеру. Хэнк с женой поклонились в ответ: Лика низко-низко, а Хэнк сделал полудвижение, побледнел и не решился продолжить.

– Извините нас за несдержанность, господин Хэнк, – сказал Ильтен.

Тереза вынула из кармана брюк конверт и протянула ему.

– Это вы нас извините, господин Ильтен, – выдавил он.

Лика поднесла конверт Терезе и пискнула:

– Простите, госпожа Ильтен.

Лицо ее было снова скрыто вуалью, шея черная от кровоподтеков, но Лике не привыкать. Терезе стало ее жалко.

– Госпожа Хэнк, это вы извините. Обещаю больше так не делать, если вы будете держать себя в руках и не говорить лишнего.