Брак по-тиквийски 2. Призрак Риаведи

Пускай охладится!

Винк нелепо плюхнулся в воду вниз головой, вынырнул, кашляя, суматошно колотя руками по воде и поднимая море брызг, и заорал:

– Помогите!

– А выкуси! – отрезала Тереза и чуть отгребла от чересчур возбудившегося компаньона.

Он вновь ушел под воду, снова вынырнул, задыхаясь и отфыркиваясь, опять погрузился, отчаянно барахтаясь.

– Плавать, что ли, не умеешь? – догадалась Тереза с третьего раза. – Вот бревно! Даже хуже, бревно-то умеет.

– Помогите! – взмолился Винк, судорожно глотая воздух.

– Будешь еще приставать? – грозно спросила она.

– Не… – Голова Винка в очередной раз исчезла под водой, он даже закончить фразу не успел.

Вот же непутевый мужик! Поплыл с женщиной на лодке, раздухарился – мол, купаться давай, – а сам на воде не держится. Тереза аккуратно перегнулась через борт, придерживаясь одной рукой. Другой нашарила короткие волосы Винка, принялась тащить наверх. Показалась голова, хрипящая и отплевывающаяся, выражение лица на ней – «долго ли еще мучиться, прежде чем помереть?»

– Залезай, придурок.

Она помогла ему вцепиться обеими руками в борт, но втаскивать в лодку не стала. Сам заберется, если захочет и сможет. А если нет, тоже ничего – повисит, пока дно ногами не нашарит. Тереза взялась за весла, направляя лодку к берегу. Нагулялись.

Выбравшийся на берег мокрый и перепуганный Винк дрожал, обхватив себя руками. Солнце клонилось к горизонту, ветер стал прохладнее, да и водица была, мягко говоря, не теплой. Продрог, бедолага. Так ему и надо, мстительно подумала Тереза, подтаскивая лодку по мелководью к причальному столбу и приматывая цепью.

Цепь фиксировалась замком, и пренебрегать этим Тереза не стала, несмотря на умоляющую физиономию Винка, которому хотелось поскорее согреться и высушиться. Вроде народу в поселке немного, но всем ли можно доверять? Да никому, кроме деда Калле, даже Винку этому хренову. Тот же Хэнк запросто возьмет лодку, если ее оставить без цепи – дед ведь ему раньше разрешал. А фигушки, пусть выкусит. Это теперь ее лодка.

На обратном пути Тереза сменила гнев на милость. На дрожащего и икающего Винка жалко было смотреть. Сигареты вымокли, один ботинок потерялся. Тереза велела ему снять промокшую рубашку и завернуться в ее сухой палантин.

– Вот чего полезли, а? – спросила она уже не зло, а непонимающе. – К чужой жене, ну и позор.

– З-зохен попутал, – выдавил Винк сквозь стук зубов, кутаясь в палантин. – М-момент был хорош, мы одни в л-лодочке этой.