Хозяин леса

Женские пальчики касаются бронзовой кожи, и Хелен не просто близко стоит к своему кошмару – она трогает его, сильнее сжимая подушечки пальцев на его предплечье.

«Мерзкий негодяй! Прямо сейчас я стою в этой мерзкой хижине, трогаю твою мерзкую руку, чтобы провести с тобой мерзкое время в лесу, в поисках остальных преступников. Да как меня угораздило?! Аккольти, ты шантажист и манипулятор! Мне бы и в голову не пришла мысль прикрывать твой мерзкий зад от Спецслужб, если бы мы были в других обстоятельствах!».

– Сними чары с ружья, – требует он, после того, как обряд обещания завершился.

Но Хелен, как заворожённая, уже без страха осматривает место, в котором оказалась по воле судьбы: высокие потолки, одно большое помещение, не разделённое на комнаты, где красуется кровать, а возле неё – место для отдыха с мягким креслом, каменным отполированным столом и камином. Со вкусом сделано, нечего сказать. Она молчит, будто не слышит, что он повелел, или нарочно игнорирует разговор.

– Сделай так, чтобы твой волк меня не трогал.

– Я сказал…

Она внезапно взмахивает рукой, стоя спиной к нему. Не даёт ему закончить. С оружия слетают чары.

– Ты меня услышал, Аккольти?

Хелен с наглым стервозным лицом разворачивается к нему и рукой опирается на низкую тумбу. Он и мускулом не повёл, хотя нервишки защекотали.

– Руку убери, – диктует Итан до трясучки равнодушно и присаживается к оружию, чтобы разрядить его.

С ее лица слетает маска наглости. Опешила. Бросила озадаченный взгляд на руку: а там пальцы почти дотрагиваются до незамысловатой и неизвестной штуковины в виде серебряного листа. Рука немедленно отдёргивается.

– Проклятый темный артефакт, – информирует Итан, когда неловкое молчание затягивается, и отводит затвор назад через рукоятку. – Если хорошо училась, должна знать, что есть штуковины, которые могут заставить человека делать что-то против воли.

– Зачем ты его хранишь?

– Это просто элемент декора. Не трогай ты, и тебя не будут трогать.

– Чушь.

Она чувствует неловкость от своего вызывающего поведения, хотя помнит по былым временам, что в разговоре с Итаном нужно либо грубо, либо никак.

В этот момент Бруно разлёгся на брюхе, тщательно вылизывая правую лапу. Не награждает незваную гостью своим участием.