Боги Черного круга

Замок содрогался и трещал по швам. Кое-где в разрывах дымной пелены Вита разглядела танки и ракетные установки и не поверила своим глазам.

А через минуту она увидела еще кое-что. В багровых небесах мелькнул силуэт чешуйчатого чудовища, а верхом на нем сидел мужчина в белой полупрозрачной тунике с мечом без ножен, таким острым, что на его краях трепетала маленькая радуга. В левой руке он держал рацию. До Виты донесся стихающий голос:

– Если вы не в состоянии ее схватить, пусть она погибнет вместе с замком! Разрушьте все, чтобы камня на камне не осталось – так, как это случилось с Артенезом! Это приказ господина…

Чудище хлопнуло кожистыми крыльями и скрылось в вышине.

Ох, не зря она вспомнила о белых магах. Этот тип был, несомненно, одним из них либо их подручным. Она уже встречалась с такими в замке Лисаана, верховного колдуна Белого Круга. В Артенезе, исчезнувшем три года назад в вихре ядерного взрыва.

– Я гашу защиту, – произнес вдруг Хешшкор каким-то неестественным, мертвенным тоном.

– Что? – вскрикнула Фаирата. – Как это?

В глазах у нее появилось выражение, какое бывает у коровы, когда она в последний момент понимает, что тот, кто холил ее и кормил, привел ее на бойню. Она с болью смотрела, как призрачное колдовское мерцание, окружающее замок, постепенно тускнеет и гаснет. Вита тоже ощутила нечто вроде сожаления. Казалось, душа Хешширамана покинула его вместе с этим мягким свечением, оставив лишь мертвую оболочку.

– Ты сдал мой замок! – обвиняюще завопила Фаирата, надвинувшись на Хешшкора. Маленькая, хрупкая, рыжая, в ярости она сама казалась разбушевавшимся языком огня. – Ты предал меня!

– Если мы хотим сделать дело, нам надо уходить отсюда, – ответил бессмертный, против обыкновения не грубо. – А я не могу держать защиту на расстоянии. Я и здесь…

– Ты и здесь ничего не можешь! – гневно бросила Фаирата.

– Слушай, не ори на меня, – проворчал Хешшкор. – Я сам от этого не в восторге.

– Что ты за бог? – зло и презрительно выкрикнула Фаирата. – И как только меня угораздило стать твоей посвященной?

Хешшкор вцепился пальцами в подлокотник кресла, лицо его застыло.