Хроники Арреды. Нити Данталли

Бенедикт рассчитывал, что на допросе ее дух сломается, но и она, и герцог оказались порабощены демоном окончательно. Никто из них не признал, что наследник Хоттмара Мальстен является незаконным сыном герцогини, рожденным от данталли. Будь он здесь, можно было просто пустить ему кровь и проверить, но Мальстена Ормонта отправили в Нельн. На территории Нельна у Красного Культа свобод было гораздо меньше… по крайней мере, пока.

Оправившийся от приступа кровавого кашля Сезар Линьи с отчаянием посмотрел на чету Ормонт.

– Гелвин, Иннесса, – обратился он едва различимым голосом, однако пленники расслышали. – Простите меня. И знайте, что я никогда…

Гелвин Ормонт покачал головой.

– Мне не за что тебя прощать, Сезар. Ты был хорошим другом моему сыну, и я никогда не чувствовал твоего «влияния». Я не знал, что ты иной, но лично для меня ты был и остаешься хорошим человеком.

Сезар прерывисто вздохнул, глядя на размытый силуэт Бенедикта, поднимающего факел. Понимая, что последует дальше, он решительно перевел взгляд на чету Ормонт.

Сезар несколько раз бывал на казнях, где вешали преступников, и они, высказываясь в последний раз, сыпали проклятьями или молили о пощаде, но никто из них не держался так гордо, как несправедливо обвиненная чета Ормонт. Гелвин и Иннесса не вымаливали прощение и не пытались отречься от своей связи с «демонами» – они понимали, что не убедят захватчиков.

– В таком случае позвольте мне контролировать вас сейчас. Я знаю, что сбежать мы не сумеем, но я смогу уберечь ваше сознание от боли. Вы не почувствуете этой казни. Это… в моих силах, ваши увечья скрыты одеждой.

Иннесса ужаснулась.

– Но как же ты?

– Я тоже не буду ничего чувствовать, – солгал Сезар. Иннесса ахнула, чувствуя эту ложь, однако Гелвин кивнул.

– Что ж, если так, буду рад напоследок лишить этих гадов удовольствия слушать наши крики, – с нервной усмешкой отозвался он.

– Посмотрите друг на друга. – Сезар напряженно следил за тем, как размытый силуэт Бенедикта Колера поднимается на помост. – Попрощайтесь…

Губы Иннессы задрожали. Герцог побледнел, однако не уронил гордости.

– Прощай, Ин, – тихо произнес он, понимая, что на долгие речи нет времени.

– Прощай, Гелвин… да будут боги милостивы к нашему сыну, – прошептала герцогиня, и из ее глаз покатились слезы.