Хроники Арреды. Нити Данталли

А дальше… придется вам немного поступиться своими принципами и не набрасываться с парангом на иное существо.

Охотница ошеломленно уставилась на него, и Мальстен приподнял руки, понимая, как прозвучали его слова.

– Я имею в виду, что нам следует обратиться к тринтелл.

Черты лица Аэлин едва заметно расслабились, и от этого Мальстен ощутил неприятный укол. Разум напоминал: она благосклонна к тебе, пока думает, что ты человек, но отбрасывать эту мысль было проще, пока сама Аэлин не начинала выражать ее в своих действиях.

Тем временем охотница задумчиво поджала губы. Идея обратиться к лесной ведьме или колдуну явно не вызывала у нее восторга. Тринтелл были существами с весьма странными кровными отношениями. Как и в случае со спарэгами, их называли ведьмами или колдунами, с той лишь разницей, что «лесными», а не «болотными», хотя на деле ни те, ни другие не имели отношения к магии.

Тринтелл всегда рождались тройнями, и у каждого младенца присутствовал единственный, строго определенный изъян: слепота, глухота или немота.

Чтобы продолжить род, тринтелл должны были обрести целостность, а для этого один из тройни должен был убить обоих своих братьев или сестер. Забирая их жизненную силу, победивший тринтелл приобретал недостающие качества, а также получал дар провидения, схожий с даром аггрефьеров. Однако если последние чувствуют лишь смерть, то тринтелл способны увидеть намного больше.

Лишенные суеверных страхов смельчаки не раз прибегали к услугам этих существ.

– Где это видано, чтобы лесная ведьма помогала охотнику? – нахмурилась Аэлин.

– Охотнику, может, и не поможет. Но я не охотник. Возможно, меня она послушает.

– Не понимаю, что вам за выгода? – недоверчиво спросила Аэлин.

– Виноват. Вероятно, мои взгляды устарели. Я полагал, что, чтобы помочь даме, не нужно искать личную выгоду.

Он улыбнулся. Едва заметно, лишь уголком рта, но этого хватило, чтобы глаза Аэлин засияли теплотой и надеждой.

– Спасибо вам, Мальстен… – сказала она, и голос ее предательски дрогнул.

– Я еще ничего не сделал.

Проклятье, я ведь пожалею об этом, – подумал он, но улыбка, наперекор мыслям, стала чуть шире. На левой щеке показалась одинокая ямочка.

Аэлин внимательно посмотрела на него и впервые нашла его обаятельным. Похоже, в его отстраненности и мрачности было много напускного. По крайней мере, больше, чем ей казалось.

– Вы предложили помощь, это уже немало.

Он не знал, что на это отвечать.