Медная.

«Да он горит! – подумала принцесса, – я чувствую теплоту его руки через утепленный плащ и зимнее платье!»

– Я думаю, так будет быстрее, – он щелкнул пальцами, мир на мгновенье погас и снова засиял, засиял всеми цветами радуги сквозь витражное окно.

Кабинет Алазардана был оформлен в бордово-золотом. Стены были задрапированы бордовым бархатом. По колоннам из красного дерева вилась тонкая золотая вязь. Вдоль стены, напротив огромного витражного окна, располагался книжный шкаф. Стена слева имела массивную дверь и кадки с небольшими деревцами, на которых краснели какие-то плоды, почему-то похожие на помидоры.

Напротив двери стоял большой письменный стол, красного дерева. По контуру его столешницы тянулась все та же золотая вязь. Витражное окно, в половину стену, изображало цветущий сад с аллей, уходящей в белую арку. Арка располагалась у самого края окна, и свет от нее, белый, дневной, без ярких искорок от цветных стеклышек, падал на изголовье огромной софы, стоящей вдоль всего окна. Эта софа привлекла внимание принцессы своим неимоверным размером. Как будто на ней любил отдыхать великан.

Алазардан поймал ее взгляд:

– В детстве мы часто собирались у отца в кабинете, садились на эту софу и слушали сказки. Нас было много, и мы все могли разлечься на ней. Чудесное было время! – он посмотрел на софу с какой-то грустью, и принцесса тут же смутилась. Возможно ее пристальное внимание к этой мебели было несколько неприличным.

– Простите, – тихо проговорила она.

– Не стоит, – он улыбнулся, – Сайя, подойдите сюда, пожалуйста.

Он направился к столу, и обойдя его, подошел к стене. И тут Сайрен увидела ее! На стене, за письменным столом, висела огромная карта. Настолько детальная, что принцесса невольно позавидовала. В кабинете отца карта была хуже. А ведь он король! Здесь был подробно отрисован весь континент. Сайрен разбиралась в географии, эти знания вбивали ей с детства. Вот в самом центре континента королевство Аметист. Ее королевство. С юго-востока омываемое Плавликовым морем.

С востока – Китовым океаном. Северные границы соприкасаются с агатовыми графствами.

Когда-то там, на севере, была империя Агата, но корона распалась под натиском внутренних войн. Царский Агат разбился на десяток осколков, и каждый придворный, участвовавший в перевороте, забрал себе по осколку, основав свое графство. Легче им не стало. Внутренние войны империи превратились во внешние, между графствами. Каждый граф мечтал объединить Агат.