Тринидадский скорпион

– Вот так-то лучше, – сказал он и отступил назад, а потом, продолжив движение, внезапно поменял тему. – Вы раньше бывали в Бирме?

Даше ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Нет, – покачав головой и ещё не остыв от эмоций, которые вызвали в ней его прикосновения, произнесла она. – Я здесь впервые.

– М-м… Почему выбор пал на эту страну? – Виктор растягивал слова и выглядел таким спокойным, что Даша невольно позавидовала ему.

– Даже не знаю. Наверное, просто захотелось уехать подальше, туда, где меня никто не знает.

Виктор повернул голову, а она, поняв, что своими откровенными ответами создаёт почву для дальнейших вопросов и разговоров, решила слукавить.

– Я имела в виду, где не так много туристов.

– Вот как?

– Думаю, да.

– Знакомо, – усмехнулся он и кивнул несколько раз головой.

– Да… – протянула она с улыбкой и потёрла перед собой ладошки.

– От чего вы бежите, Даша? – вопрос прозвучал неожиданно, и улыбка застыла на её лице.

Она не собиралась выкладывать постороннему человеку то, что творилось у неё на душе.

Виктор замедлил ход и остановился. Даша вынуждена была сделать то же самое, не переставая мысленно удивляться проницательности собеседника.

Он смотрел на неё, явно ожидая ответа.

– Я… Я… Ни от чего не бегу. С чего вы взяли? – она решила продолжить движение, пытаясь в буквальном смысле уйти от скользкой темы.

Но Виктор и не думал двигаться с места.

– А вы бывали здесь ранее?

Она оглянулась и остановилась.

– Вы не ответили на мой вопрос, Даша.

– А должна?

– Нет, – хмыкнул он. – У нас всё по желанию, помните?

– Я-то помню… И ещё помню, как кто-то сказал, что не нарушает границы чужого пространства. Отчего тогда у меня сейчас такое чувство, что в моё вы залезли с ногами? – она с вызовом посмотрела ему в глаза.

Виктор молчал, и Даша продолжила:

– Скажите, вы всегда так бестактны? Чувствую себя словно на приёме у психолога.

Виктор вздёрнул подбородок, втянул медленно воздух и, чуть прищурив глаза, с шумом выдохнул.

Ещё никто не обвинял его в подобном, не упрекал в излишней назойливости, тем более – женщины. В его жизни, скорее, всегда было наоборот. Он пристально смотрел ей в глаза, задумавшись о том, что его вообще мало что когда-либо волновало в женской душе. Не то чтобы он был бесчувственным, но уж точно не страдал от излишнего любопытства и никогда не допытывался у своих подруг, чем заняты их мысли. Чаще те сами рассказывали.