Тринидадский скорпион

Не хочу сказать, что это много, не поймите меня неправильно. Просто теперь я понимаю, почему вы не делаете секрета из своего возраста. Ведь если так выглядеть в двадцать семь, то действительно нечего стесняться.

– Не льстите мне. Я знаю, что выгляжу молодо, но когда улыбаюсь, то сразу видны морщинки, и опытный человек поймёт, сколько мне лет, – Даша намеренно сделала ударение на слове «опытный», чтобы немного уколоть Виктора.

– А-а, ну теперь становится понятно, почему вы ни разу с нашей первой встречи не улыбнулись, – поддел её он.

Нет, это уже слишком: в который раз этот мужчина пользуется её оружием против неё же самой. Приготовившись стать мишенью очередной насмешки и не обнаружив ничего подобного в глазах напротив, Даша, сама того не ожидая, улыбнулась.

Им принесли вино.

– Давайте выпьем за вас, Даша, – произнёс Виктор почтительно.

– Почему за меня?

– Опять спорите? – его губы растянулись в улыбке. – Скажите, вы хоть когда-нибудь бываете довольны?

– Эй, послушайте, не надо из меня делать этакий сухарь.

Она резко отодвинула стул, но не успела встать, поскольку он накрыл её руку своей и спокойно произнёс:

– Даша, можете не переживать, мы не станем делать ничего такого, чего бы вы не захотели.

Его слова вновь показались ей провокационными и двусмысленными, так же как и взгляд, которым он смотрел на неё сейчас. Его взгляд был… Был… Очень провокационно-сексуальным и пугающим, потому что он ласкал её лицо, её губы и шею подобно самому мягкому бархату.

Даша всё же поднялась из-за стола, чтобы уйти. Нет, скорее, сбежать, но ноги отказывались слушаться.

Виктор встал, подошёл к ней, положил руки на плечи и прошептал, склонившись к её виску:

– Послушайте, Дарья, вам действительно нечего бояться, я не знаю, как вам это доказать.

Он заметил, как её взгляд изменился и стал участливым. Ещё он заметил появившееся в нём сочувствие, тревогу и удивление. И ещё…

Нет, показалось…

Виктор не ошибся, это был правильный ход, по крайней мере она не предпринимала больше попыток уйти.

Вблизи его ресницы были ещё длиннее и гуще.