Причудливость скользящих миражей. Два детектива под одной обложкой

Одна деталька в этой истории вызывает интерес: свадьбы два друга Степан Островский и Владислав Мизгирёв играли в один день и в одном месте. Такой вот коллективный праздник получился. Хвалынь гудела дня три.

– Эй! – раздалось из-за забора, – вы где? Чё я тут разлёгся-то?

– Надо идти, – дёрнула мужа за рукав Ольга, – На земле лежит, простудится…

– Не простудится! – усмехнулся Исайчев, – Там земля от костра так прогрелась, что не задымился бы, но идти надо… Тимоха, ты с нами или как?

Майор отрицательно покачал головой и Михаил протянул Конопаткину руку:

– Тогда пока, даст бог свидимся при лучших обстоятельствах.

– Извини, друг, мне пора в кресло, народ волнуется, – майор крепко пожал протянутую руку, обернулся к Ольге, добавил, – замечательная у тебя жена. Приезжайте, Оля, к нам летом. Здесь красота! В наших местах Волга, как море разливается ни конца, ни края не видно.

Конопаткин уже подошёл к калитке, как из сарая выскочил дед Сергей Сергеевич и, расплёскивая на бегу молоко из двухлитровой банки, припадая на одну ногу, помчался вдогонку:

– А молочко-то… Молочко…

Конопаткин жестом остановил деда:

– Гостей потчуй, они такого молока отродясь не пили, городские…

* * *

– Ты деду за обед денежку оставил? – тихонько спросила Ольга, и пролезла в соседский огород сквозь знакомый лаз.

– Под банку положил…

Мужик лежал на прежнем месте, только согнул ноги в коленях и руки скрестил на груди.

– Вставай! – предложил Михаил, – побеседуем…

– Мне и так удобно, говори чё пришёл? – мужик стрельнул глазами на Ольгу, замер осматривая её с ног до головы, спросил добавив в голос елея, – она тоже беседовать будет, или как?

– Буду, буду, – кивнула Ольга, – тебя как зовут?

– Мамка Борькой, а для вас Борис Константинович Полушкин.

Исайчев вынул из кармана удостоверение, поднёс его к лицу Бориса, тот шевеля губами, прочёл:

– Ну, ну, стало быть, по поводу этой дурынды приехали…

– Вы что, сестру не жаловали, дурындой называете? – спросила Ольга, изучая лицо брата Софьи.

Слеза выкатилась из одного глаза Бориса:

– Я её любил… Она за мамку была. Наша-то с пяти утра на работе: тесто для пирогов ставить, за молоком к дояркам сбегать. Повар она в школе… Я в младенчестве гонялся по улице, за Сонькин подол держался.

– Почему тогда дурында? – переспросила Ольга.