Серафимино поле

Бережно укладывая приборы и приспособления, она думала, что когда-нибудь найдёт время и она сама прочитает все эти книги по фотографии, аккуратно сложенные стопочкой на полке. Вот, в одной даже Димина закладка сохранилась, Сима потянула за краешек и достала закладку. Это оказалась фотография, не очень удачная, как сказал бы сейчас Дима, потому что уголочек её был чем-то затемнён. Сима не знала, что это за дефект, но сам снимок заставил её сердце болезненно вздрогнуть.

На чёрно-белом снимке была она.

Сима стояла на берегу небольшой речушки, одетая в цветастый ситцевый сарафан, волосы ей растрепал горячий летний ветер, вода блестела, расцвеченная солнечными бликами. Вдалеке, на другом берегу реки, были видны стога сена на лугу и бескрайнее море ромашек…

Сима помнила этот день. Это было давно… казалось, не одна жизнь минула с того самого дня. Это было фото из прошлой жизни, это было в той стране, которой больше нет… Они тогда только поженились и приехали в небольшую деревушку на севере Воронежской области, погостить у родителей Димы.

Серафима рано осталась без матери, которая растила Симу при помощи своего отца, деда Серафимы. Квартира, в которой теперь жила Сима, принадлежала еще её деду, который скончался, когда Сима была в пятом классе, а ей мама долго боролась с лейкемией, но когда Сима была на третьем курсе института, болезнь всё-таки победила…

Так вот Димина мама, Симина свекровь Анна Николаевна, стала для неё второй мамой, и Серафима любила приезды в небольшую деревеньку близ заповедника, к этой маленькой речке.

Любила вставать рано утром и помогать свекрови кормить кур и выгонять гусей на пруд, носить воду из колодца на старом коромысле и смотреть, как свёкор Алексей Иванович машет ей рукой, выезжая со двора на тракторе…

Теперь этот дом стоял пустым, и после смерти Димы Серафима там не бывала. Просто не могла себя заставить снова войти в дом, где всё было просто залито воспоминаниями, счастливыми, и от того такими болезненными… Хорошо, что Анна Николаевна и Алексей Иванович не дожили до того дня, когда погиб их единственный сын.

– Симочка, ты всё убрала? – в кладовку заглянул Борис, и от его голоса Сима вздрогнула, выронив книгу из рук, – Я могу сумки свои занести?

Его голос вернул Серафиму в сегодня… и несмотря на то, что она теперь была не одна, ей было очень жаль возвращаться оттуда, где она только что была счастлива, там, в своих воспоминаниях.