Точка невозврата

Небольшой аккуратненький носик побелел от холода на улице и в доме, а немного пухлые чувственные губы были искусаны почти до крови. Лиам всегда кусал губы, когда нервничал, а нервничал он постоянно. Под серыми глазами образовались темные круги от недосыпа, а сами белки глаз покрылись паутинкой красных капилляров.

«М-да уж, вот тебе и герой-любовник», – грустно подумал Лиам, вспоминая свою «воительницу». Он был уверен, что не нужен ей и, казалось, уже готов был отпустить ее, забыть навсегда, но реальность его была настолько страшна, что юноша видел выход лишь в обретении кого-то родного.

Лиам проверил, нет ли чего интересного в шкафу или под кроватью, но там оказалось пусто. Кроме небольшой железной петли. Очевидно, что эта петля оказалась там не просто так. Верно, она открывала какой-то люк. Знали ли об этом родители? Вполне вероятно, что нет.

Восьмилетний Джон полулежал в инвалидной коляске, укутанный с ног до головы в старое, изъеденное молью, одеяло. Родители, занятые перетаскиванием вещей в дом и гараж, казалось, забыли про него, а тринадцатилетняя Ирен поднялась на второй этаж и улеглась на кровать, слушая музыку в наушниках. Лиам вышел из своей комнаты, несколько раз позвал сестру по имени, она не отозвалась.

– Вот же тупоголовая! – злобно процедил сквозь зубы юноша и, на ходу одевая куртку, вышел из дома. Ледяной декабрьский ветер обжег его впалые щеки, но Лиам не обратил на это внимания. Он направился к кричащему брату, голос которого уже срывался на писк. Лиам подхватил малыша и быстро понёс в дом. Джон был единственным, к кому Лиам относился без ненависти. Юноша понимал, что брат не виноват в том, что родился инвалидом и вынужден всю жизнь прожить овощем, не понимая и не осознавая ничего вокруг.

Лиам посмотрел на Джона, переставшего плакать. И вдруг увидел в его глазах отчаянную просьбу – «Убей меня! Убей меня, Лиам». Возможно, у юноши разыгралось воображение, ведь Джон был умственно отсталым, за восемь лет жизни научился произносить всего несколько слов и переворачиваться на живот. Целыми днями малыш лежал, глядя в потолок. Ему не были интересны ни игрушки, ни телевизор.