Пришелец

– Тю! Нашла о чём плакать! Забудь и думать! Это не те люди, что будут встречаться. Ему просто нужна женщина… А ты ищи себе хорошего парня, чтоб с квартирой, с машиной, поняла?

И сон не шёл к ней. А когда, наконец, уснула, измученная непонятной болью, то и во сне продолжала прислушиваться и мгновенно открывала глаза, если казалось, что звонит телефон.

«Он так и не позвонил!» – было её первой мыслью на следующее утро. Сердце билось в каком-то ненормальном учащённом ритме, она всё время слышала гулкий частый стук, как будто бежала кросс.

А может быть, он потерял телефон? Или записал неправильно? Приехал – меня нет. Позвонить тоже нельзя. И вот это… потому… вместе такое, да-да, так вполне может быть! Ведь если мне в начале было почти всё равно, а теперь вдруг такое, то невозможно, чтобы он был спокоен, ведь он вёл себя куда боле пылко! Если не притворялся, – тут же скептически заметила она. Я слышала, как стучало его сердце. «Мне жарко, но не потому, что окно закрыто». И теперь он, наверно, думает: она не приехала потому, что не хочет меня видеть.

Какая злая ирония: я убедила его в том, что он мне неинтересен – теперь, когда сама поняла, что мы подходим друг другу! Боже мой, какая я дура! Ведь ты же прав, прав! Почему я не понимала раньше? Если бы эта встреча была случайной, как много раз раньше, не было бы теперь такого со мной. О, Кунди!»

Пытаясь как-то занять себя, она настрочила письма Люде и Ире, выплеснув наружу часть своей боли. Но сердце не успокаивалось.

Наверное, и он сейчас так же, как я.

Ей почему-то казалось, что так и есть, иначе она не могла объяснить эту вдруг поднявшуюся в душе бурю.

Он ведь ничего не знает, кроме телефона, и если телефона нет или неправильно записан, то он думает, что больше никогда меня не увидит. Он не может меня найти. А я? Я знаю, где живёт его друг. Я могу пойти и спросить… Но она тут же отвергла эту мысль. Ну, что она скажет другу? Оставалась другая зацепка – она знала, где он учится и улицу, на которой живёт. «Общежитие на Ломоносова.

Ты знаешь Ломоносова?» – и ей так живо представилось его лицо. Да, всё возможно!

Надя оделась и выбежала на улицу, где и провела весь день в беспорядочных блужданиях и мучительных размышлениях.

А вечером, когда стемнело, она, опираясь то на сведения, полученные от прохожих, то на свою интуицию, оказалась на Ломоносова… и все её надежды разлетелись, как карточный домик: небольшая улица, квартала два, была сплошь занята студенческими общежитиями.