Пришелец

Кидан перевернул пластинку, и мелодичный сладостный мужской голос запел:

Oh, baby

It isn't always easy

We've been through a few hard times

But when we stick together

There's no mountain we can't climb

With all that we've been through

And everything we've done

Nothing comes between us – we stand as one

United in love – there's nothing we can't rise above

United in love – whatever happens to us

United in love – we'll always be

United in love – so united

And if you reach your hand out

But your dreams just seem too far

Stand upon my shoulders

And you can touch that star

o-oh, baby…

Затем он подошёл к ней – черты лица разгладились, глаза смотрели внимательно и ясно.

– Я с юга, ти с севера, поэтому, да? – спросил он совсем иначе, богатство оттенков придавало его голосу волнующую мягкость. «О, если бы он только говорил!» – Я горячий, а ти – холёдная. Я тебя так чувствую, сам не понимаю! Ти подходишь к мне.

Ещё прошлый раз, когда он впервые обнял её, ему показалось, что это тело со всеми его изгибами и плавными линиями, как будто специально создано для его рук. Это было странное, пронзительное чувство, но он не знал, как точнее передать его по-русски.

Она осторожно присела на краешек стула. Вот таким он ей очень нравился, а его слова отзывались где-то глубоко, в самой сути её души. Кидан склонился над ней – глаза в глаза, потянулся к губам, но она ловко увернулась. Он сел рядом и попытался пересадить её к себе на колени, ухватившись за карман брюк. Ткань треснула.

– Брюки порвал!

– Извинитсе, – произнёс он с чарующей улыбкой. – Ти сам виноват. Не хочу! Не хочу! Всё – не хочу. Так не нравится. Так не нравится.

– Я хочу на улицу.

– Ува! – только что весёлое лицо его исказилось гневом. – Надя, если ти так, я буду вступать по-другому!

Она вскочила, но он тут же бросился к ней и заключил в объятья, не отпуская. Силы были слишком неравны. Как она раньше не рассмотрела, что он такой рослый (на голову выше) и крепкий. Его плечи, грудь, руки на ощупь были точно из железа. Её глаза сделались круглыми и обиженными, как у ребёнка.