Рубль-пять

Проходите в дом, – чуть запнувшись, пригласила Елизавета гостью и глянула на сына, чье лицо просто светилось от счастья.

После знакомства с отцом и бабушкой Андрея Натку усадили за накрытый стол, и разговоры потекли в обычном для подобного случая русле – на кого учится Наталья, где собирается в будущем работать, чем увлекается… Обо всем и ни о чем.

Отвечая на вопросы, Натка видела сердито поджатые губы бабушки Серафимы и думала, что скорее всего она ей не понравилась. Вскоре разговоры как-то сами собой стихли, и чтобы тишина за столом не была такой гнетущей, Андрей начал что-то рассказывать о своей работе.

Елизавета же украдкой разглядывала девушку – милое личико, стройная фигурка, и вообще вид… такой беззащитный и трогательный! Понятно, почему она так заинтересовала Андрея, Елизавета всегда считала сына чересчур впечатлительным и жалостливым – всегда котят и щенков с улицы в дом таскал!

Она знала эту хромую девушку. Вернее, знала, из какой она семьи! Нет, не такой жены желала она своему сыну! Ни отца, ни матери! Сирота, неизвестно каких кровей, да еще и калека! А дети? Кто знает, каких внуков она родит – может быть, тоже нездоровых! А ее сын будет всю жизнь горбатиться, работать, чтобы обеспечивать лечение.

– Мам, ты что задумалась? – окликнул ее сын. – Я говорю – Полинка когда приедет? Они с Наташей ровесницы, им было бы интересно познакомиться!

Что-то отвечала Елизавета, наливая чай в чашки из сервиза, который доставали только по праздникам, а душа у нее так и горела.

Когда Андрей и Наталья засобирались к автобусу на Семеновку, она сказала сыну:

– Андрюша, а ты, может, проводишь Наташу, а сам у нас сегодня заночуешь? Я хотела тебя просить кое-что по хозяйству помочь. Отец не справится один, а у тебя пока выходной, может сделаешь.

Анатолий Владимирович вопросительно посмотрел на жену, будто спрашивая, с чем это он не справляется, но говорить ничего не стал. Андрей с сожалением посмотрел на Натку, они намеревались сегодня вечером пойти в семеновский клуб в кино, но раз мама просит, придется остаться.

Проводив Натку до автобуса, он взял ее холодные руки в свои, горячие, и сказал:

– Натусь, ты не огорчайся, я завтра с вечерним приеду, тогда и сходим, хорошо?

– Я не огорчилась, что ты! Мама у тебя замечательная, и папа, и бабушка. Любят тебя! И помощь семье важнее, чем кино, а я подожду, не беспокойся.

Натка помахала Андрею рукой из окна автобуса, и тот тронулся в путь.