Вершина. Сага «Исповедь». Книга четвёртая

– Что уж тогда говорить обо мне, когда я собственными руками задушил одного из них… Но я верю, и это придаёт силы.

– Я думал, насчёт Вас привирают… – он, приподняв одну бровь, улыбнулся, тронул каменное изваяние святого, и в стене открылся проход, достаточно большой, чтобы даже проехать верхом на лошадях.

– Не может быть! Боже святый! – воскликнул я.

– Так за что же Вы приговорили святошу?

– Он, подкупленный Деметрио, признал ведьмой и проклял мою беременную женщину, а потом её сожгли…

Амато поёжился:

– Вы были связаны с ведьмой?

– Эделина лечила людей и помогала им, её незаслуженно прокляли.

– Как по мне, так все они – ведьмы, только горе от них! – он привёл с улицы лошадей и, подпёр двери изнутри.

Из прохода тянуло могильным застоявшимся холодом. Мы двинулись вперёд по уходящим вниз широким ступеням.

– Ты не видел Патрицию!

– Слышал, что она необыкновенно хороша, но что это меняет? Через Еву пришло грехопадение!

– Не забывай, что и жизнь пришла через неё.

– Велика ли заслуга?.. Может быть, я вообще предпочёл бы не рождаться на этот проклятый свет!

– Да, с тобой непросто, и всё-таки я надеюсь, что однажды ты переменишь свой взгляд, встретив настоящую любовь…

Он остановился.

– Тише!

Мы прислушались. Где-то на поверхности земли промчались всадники.

«Возможно это за нами уже послана погоня?» – сердце в висках застучало.

– Но Амато жестом меня успокоил, я вздохнул с облегчением, и мы продолжили наш путь.

Туннель становился всё ниже и раздваивался, мы стояли перед выбором: в каком направлении двигаться.

– Хоть бы знак какой-то оставили! – Амато злился.

Джюсто показал своё нетерпение.

– Судя по направлению, я склонен свернуть вправо.

– Пусть будет так.

Животные нервничали, закрытое тёмное пространство внушало им страх. К тому же вдоль стен появились каменные саркофаги. Судя по всему, старинные, но разглядывать их и читать надписи у нас не было ни времени, ни желания.

– Проклятье! Вы были правы, синьор, нужно было идти прямо. Похоже, это тот самый выход, что замуровал вчера Ваш отец.

– Амато, зови меня просто, – Эрнесто!

– Нет, мой господин… Я привык. Мы не равные. И это будет неуважительно по отношению к Вам!

– Оставь ты эти дурацкие правила.