Вершина. Сага «Исповедь». Книга четвёртая

– Что? И меня убьёшь? Давай, чтоб не мучился! Гори всё синим пламенем! – я протянул ему оружие. – Мне всё равно без неё не жить!

Амато сел, застигнутый врасплох, с потерянным лицом.

– Ну что же ты опешил? Тебе ведь поручили убить мою жену, и я не сомневаюсь, что ты сделаешь это, но прежде покончи со мной! Может быть тогда Деметрио оставит её в покое.

– Вы меня не так поняли… – пробубнил он.

– А как тебя понимать? Предпочитаешь удушить во сне? Понимаю! Сам одного, собственными руками давил, непередаваемое удовольствие! – я орал непозволительно громко, нас могли услышать, но вспылил не на шутку и уже не мог остановиться.

– Я не собирался Вас убивать! – оправдывался он.

– Тогда зачем ты склонился надо мной так близко?!

– Вы мне нравитесь, – осёкся он и опустил глаза.

Тут меня как будто окатили кипятком. Я же знал, догадывался, что он не такой, как все, и слова Федерико…

«Вот почему он не любит женщин!» – осенило меня.

Попытался взять себя в руки и обрести спокойствие. Он молчал, потупив взгляд, а после начал говорить так, словно его давно распирало излить кому-то душу.

– Вы вправе выдать меня инквизиторам. Но прежде выслушайте. В пятнадцать лет жена господина принудила мальчишку исполнять её грязные фантазии… Её жирное тело всегда стоит перед моими глазами, и невообразимая вонь кислотного пота тоже. Ничто не внушало мне большего отвращения, даже трупные испарения.

Посмотрел на его подавленный вид и представил себе это, даже меня затошнило.

– Она заставляла приходить к ней по нескольку раз в день, пока однажды я не решил свести счёты с жизнью. Но из петли успели вытащить. Слуги доложили хозяину, тот избил меня и отправил на галеры, так я попал к Вашему дяде, он вовремя заметил умирающего подростка и, забрав из гребцов, обучил владению оружием, принял в свою охрану.

– И теперь ты предпочитаешь мужчин?

Он промолчал.

– Не стану тебя обвинять. Только больше не приближайся ко мне так близко!

– Вы не выдадите меня церковникам?

– Вместе с дядюшкой?! – теперь для меня картина была яснее ясного. – Я бы сделал это, чтобы спасти Патрицию.

– Клянусь, что хотел Вам во всём признаться, мне самому ненавистно их желание убить беззащитную… втайне от Вас… простите, если сможете! Вот, – он протянул мне маленькую склянку в кожаном мешочке. – Это яд.