Вершина. Сага «Исповедь». Книга четвёртая

Ведь тогда я даже не позаботился о том, чтобы похоронить то, что от неё осталось… Слёзы застилали глаза, в горле гарь настолько, что стошнило. Амато терпеливо ждал, пока я приду в себя, принёс воды в ведре, чтобы мы смогли умыться. Он был бледен и молчалив. Слишком долгий и изнурительный выдался день.

К нам подошёл синьор, вырядившийся как на королевскую охоту. Теперь его дорогой наряд был изрядно потрёпан и тёмен от запекшейся крови.

– Разрешите представиться, граф Роберто Доминико Капорали!

– Эрнесто Гриманни, потомственный барон.

– Вам нужно умыться, тогда полегчает. Вы знали этого человека? Я видел, как вы собирали ещё дымящиеся останки.

– Да, пришлось их залить водой, чтобы не прожгли мешок, – Амато уже отмылся от копоти и грязи, подключился к нашему разговору.

– Отец Венченце был удивительным человеком, настоящим пастырем для заблудших овец. К счастью, смерть настигла его раньше кола в сердце, – я замолчал, говорить было больно и тяжело.

– Я видел, как вы прекрасно сражались, примите моё искреннее восхищение! С Вашего позволения, поведаю об этом его высочеству? Через несколько дней я отправляюсь ко двору.

– Буду признателен Вам, граф.

– Этот могучий воин Ваш вассал?

– Его зовут Амато.

Мой друг поклонился.

– Адонис во плоти! Такие люди на вес золота…

Я кивнул, выражая своё согласие.

– Был рад, синьор Гриманни, познакомиться с Вами, пусть и не при самых приятных обстоятельствах, – к его ногам льнула собака, одна из немногих оставшаяся в живых.

– Мы держим путь во Флоренцию, мой отец приобрёл там имущество…

– О, Флоренция! Тосканский диалект немного необычен, но Вы быстро привыкнете, барон, – он тряхнул своей седой головой и поправил плащ, начал накрапывать дождь. – Соболезную Вашей утрате!

Мы откланялись друг другу и разошлись.

Путь домой был невесел. Проезжая мимо тех мест, где совсем недавно шло сражение с серым братством, я почувствовал, как душу окутал мрак. Мы не решались говорить о произошедшем. Амато угрюмо молчал. Я думал о том, какое горе привезу семье священника, чьи останки тряслись в мешке за моей спиной.

Что будет с Патрицией, когда она узнает, что небесных глаз падре Венченце больше не существует?..