Полтора килограмма

Так улыбаются красотки, утомленные вниманием невзрачных пареньков, не имеющих ни малейшего шанса на знакомство. Сотни раз я видел такие улыбки в юности. Богатство и статус оградили меня от подобного высокомерия, и сейчас было так странно снова встретить тот взгляд из юности. Эта девушка не купится на роскошь! Таких, как она, приятно добиваться!

Из холла донеслись голоса, и на террасе, в сопровождении Патрика, появился грузный мужчина с красным одутловатым лицом, одетый в джинсы и бежевую рубашку с мокрыми разводами в области подмышек.

В руках у него была камера.

– Знакомьтесь, это Марк, – представила оператора Кэрол.

Я поприветствовал его легким кивком головы. Он по-деловому кивнул мне в ответ и профессиональным взглядом прищуренных глаз окинул просторную террасу. Мы с Кэрол выжидающе наблюдали за ним. Наблюдал за ним и пес.

Взгляд Марка задержался на полу, выложенном дорогой искусно состаренной керамической плиткой, переметнулся на стены цвета слоновой кости, плетеную мебель.

Наконец, он по-хозяйски передвинул белый мраморный вазон с цветущими герберами так, чтобы тот находился на заднем плане снимаемого кадра. И без промедления, суетливо, взялся за установку камеры на штатив слева от меня.

Бесшумно рядом со столом возник Патрик. Отработанными точными движениями разместил на белом глянце столешницы чайный сервиз, сахарницу, дольки лимона в розетке и блюдо с кексами. Разлив чай на три персоны, дворецкий исчез так же тихо, как и появился.

Проигнорировав кексы, журналистка взяла чашку в руки и направилась к оператору что-то обсудить.

Я отметил, что девушка занимается спортом: жилистые икры ног выдавали в ней любительницу бега. Белые босоножки на высоком каблуке добавляли ее и без того высокому росту еще добрых десять сантиметров.

Почувствовав на себе мой взгляд, Кэрол повернулась:

– Через пару минут начнем, – торопливо сообщила журналистка, вероятно принимая мое пристальное внимание за нетерпение. Она сосредоточенно окинула меня требовательным взглядом с ног до головы.

– Даже не мечтайте, переодеваться не буду, – на всякий случай предупредил ее я, воинственно поправив на груди белую льняную рубашку.

– Я и не думала об этом просить, – улыбнулась она моей категоричности.

Девушка вернула недопитую чашку на стол и, устремив победный взгляд на оператора, замерла, выпрямив спину.

– Камера! Мотор! – торжественно произнес Марк, удобно устроившийся в тени на высоком барном стуле.