Пикник в Вероне

И, что самое глупое, ей хотелось быть одетой во что-нибудь более гламурное, чем дешевая хлопковая юбка и простенькая майка. В роскошное вечернее платье, например, и, в дополнение к нему, изысканные бриллиантовые украшения.

На самом деле она задыхалась, наполовину от смеха, наполовину от того, что запершило в горле.

Было слышно, как он подозвал пробегающего мимо официанта, быстро говоря по-итальянски. Она не понимала ни слова. Двое мужчин обменялись улыбками. И затем деньгами.

Незнакомец сделал шаг, отделявший его от сиденья Эмили, и предложил бутылку только что купленной воды.

– Для вас и вашего горла. Пожалуйста. – Он держал бутылку, спокойно дожидаясь, когда она ее возьмет.

Ну и что Эмили могла сделать? Притворяться раздраженной мегерой? Этого она не умела. Тем более опера еще не началась, а ее собеседник неожиданно улыбнулся по-настоящему искренне.

– Спасибо. – Она мысленно отругала себя за поспешный ответ и, взяв из рук незнакомца бутылку, неловко повернулась, чтобы лучше рассмотреть его.

Он сел на свободное место рядом с Эмили:

– Вы ждете начала спектакля?

– Да. – Где же Кэт? Где дирижер? Неужели судьба решила подшутить над ней в самый неподходящий момент?

Он кивнул:

– Это хорошая опера. Ее ставят здесь каждый год.

– Я знаю. – Эмили читала об этом в туристическом путеводителе, который взяла в библиотеке. Внезапно ее глаза уловили нечто большее. Вблизи этот мужчина выглядел не просто хорошо. Сногсшибательно. Физическая красота была заметна издали, но вблизи ее больше привлекло выражение лица.

Высокий, черноволосый, красивый. До сих пор все стандартно. Практически как все мужчины в этом городе, он был безукоризненно ухожен. Да, но не только. У него был красиво очерченный подбородок с легкой тенью щетины. Рот, широкий с полными губами, контрастирующий с высокими скулами. Эмили задалась вопросом, такой ли он сильный, каким выглядит? Порывистый или сдержанный? Но, без сомнения, столь привлекательный, что к нему нестерпимо хотелось прикоснуться.

Глаза его были не менее привлекательны, чем губы. Глубокие, шоколадно-карие, в густой тени театрально длинных ресниц. Взгляд был теплым и обволакивающим, темный шоколад, не разбавленный и каплей молочной сладости. Но в самой их глубине таилась опасность, предостережение «не подходи слишком близко». Именно это предостережение и пробудило в Эмили любопытство Пандоры. Это было похоже на горечь на дне чашки крепкого кофе или в черном шоколаде.