Обрученные дважды

Когда Томас открыл дверь, на ее разрумянившемся лице сияла робкая улыбка. Капли дождя сверкали на коже как утренняя роса. Слишком свободная резинка не могла удержать в подчинении густые каштановые волосы. Томас заметил, что лицо у Зары в форме сердечка, глаза – цвета морской волны, а губы напоминают бутон розы. От улыбки на ее щеках появлялись ямочки. Прямо не девушка, а ожившая картина невинности и жизнелюбия.

Правда, сейчас она являла собой скорее картину оскорбленного достоинства, но это не делало ее менее привлекательной.

Нешуточное усилие воли помогло Томасу оторвать от нее взгляд, придать же мыслям более пристойное направление оказалось труднее. Как только Томас увидел Зару, на него накатило почти желание прижать ее к себе и поцеловать. Хорошо, что он сдержался. Подобная выходка выставила бы его еще большим дураком, чем высказанное вслух предположение, что Зара приехала именно для этого. Однако факт оставался фактом: природа создала губы Зары для поцелуев, а тело – для того, чтобы мужчине габаритов Томаса было удобно ее обнимать.

Томас не мог вспомнить, когда последний раз целовал женщину. Или хотел поцеловать. Впрочем, это ни о чем не говорило, ведь он вообще ничего не помнил.

Разозленный, он двинулся к Заре, которая встретила его взглядом настороженного удивления. Томас не хотел ее здесь, он не понимал, почему незнакомка заливает его пол водой, капающей с по-идиотски легкой куртки. Он сердился, беспокоясь о том, какими холодными были ее пальцы, которых он случайно коснулся своими.

Ему было неуютно под взглядом сияющих глаз.

– Откуда вы знаете Джаспера?

– Он помог мне кое с чем, – уклончиво ответила Зара. – Вы ужинали?

– Не ваше дело. – Томас постарался подавить голодное бурчание в животе.

По виду ей самой не помешала бы тарелка чего-нибудь горячего и питательного. Сколько она сегодня проехала? Откуда? Почему? И с какой стати Томасу обо всем этом думать?

Зара прошлась по холлу, не трудясь скрывать любопытство под маской вежливости.

– Дом очень темный и холодный.

Она сказала это без осуждения, но Томасу захотелось оспорить ее слова.

– Мне так больше нравится.

– Хотите сделать дом максимально негостеприимным?

Лукавая улыбка и искренний взгляд смягчили неприличную остроту вопроса, но не настроение Томаса.

– Я много работаю и не люблю, когда меня отвлекают. – Он противился свету, исходящему от этой женщины, и своему влечению к ней. – И мне не нужна нянька-старшеклассница. Думаю, вам пора ехать.