Королева ночного клуба

Никогда еще мужчине не удавалось заставить ее испытать такую гамму чувств. И дело тут было не только в оргазме, но в жизненных силах, которые принц вдохнул в нее. Он будто разбудил ее от продолжительного сна. Из-под ее смеженных век выкатились две слезинки, и она не успела их смахнуть. Улыбаться она не перестала, потому что все оказалось на удивление хорошо, так что она чувствовала себя совершенно счастливой.

Но даже сейчас, несмотря на умопомрачительное наслаждение, тупая боль внутри ее вновь напомнила о себе.

Белла вдруг ощутила пустоту, невзирая на еще владеющую ее телом эйфорию. Она хочет Антонио. Целиком и сию секунду.

Изумленная собственным голодом, она открыла глаза и посмотрела на принца.

– Антонио, – прошептала она и поразилась, прочтя в его взгляде муку, смешанную с печалью и отчаянием. Эти чувства были ей слишком хорошо знакомы. – Пожалуйста!

Она потянулась к Антонио, желая доставить ему такое же удовольствие, какое он подарил ей. Но он перехватил ее запястья и удержал девушку на расстоянии.

Его хватка оказалась болезненно-крепкой.

– Не прикасайтесь ко мне, – процедил он сквозь зубы.

Его слова были подобны удару.

Белла закрыла глаза, но его презрение уже достигло цели, лишив ее остатков наслаждения. В груди словно разверзлась бездонная пропасть, и на нее с сокрушительной силой обрушилось осознание неравенства их положений. Она обнажена, а он полностью одет. Она уязвима и открыта, а он замкнут и молчалив.

И оба они разгневанны.

Антонио отпустил ее руки и, отойдя от стола, остановился, но не повернулся, а остался стоять спиной к ней, вытянув руки по швам и низко склонив голову.

Дышал он с трудом, будто только что бежал марафон, от которого зависела его жизнь. Оба они пытались успокоиться, выровнять дыхание, но у них ничего не получалось.

Она села и поправила топ, чтобы прикрыть наготу, испытывая еще большее смущение и одиночество, чем обычно.

– Возможно, пришло время…

– Я вел себя как… – резко перебил он ее и замолчал. Наконец он повернулся и посмотрел на нее, такой высокий, гордый и неприступный.

 – Я вел себя непростительно, – сдавленно проговорил он и слегка поклонился. – Приношу свои извинения.

Белла не сразу обрела дар речи, она не могла понять, терзается ли он чувством вины, расстроен ли тем, что запятнал память своей умершей возлюбленной, связавшись со «шлюхой» из ночного клуба?

В душе Беллы разгоралось пламя ярости, к которому, как ни странно, примешивалась жалость. Ей было жаль себя.