Каторгин Кут

Эх, хорош новый-то топор, ровно тешет податливое дерево! И теперь вот они с названой матушкой и за корзины взялись.

Марья Тимофеевна в этом деле мастерица была, и хоть Степан сам умел корзины вязать, а вот такого диковинного узора, как она, выплетать не умел. Теперь вот прилежно учился, сидя вечером у лучины и глядя на умелые руки названой матушки и стараясь ей подражать. А когда брался за небольшую досточку, да пытался повторить те узоры, что были вырезаны когда-то хозяином этого дома. И с каждым разом всё больше разумел – как держать инструмент, как вывести узор.

– У нас дюже ива хороша на корзины-то, как раз у болот растёт, – говорила Марья, свивая ивовый прут и чуть покашливая, – Я тебе опосля покажу где, как поедем в Липовку, там у меня тоже сродники, Агафья с мужем да ребятами, сестра моя родная. А на Липовке-то все мочало дерут, спасу нету, всё говорят, что там оно какое-то шибко хорошее. А по мне – мочало как мочало, чего ему…

Так и жили, иногда Степан подряжался куда-то в работу, понимая, что это с лёгкой руки Марьи Тимофеевны его то и дело зовут плотничать.

Тогда он уж во всю старался, стал брать с собой инструмент Ивана Михеевича и примеривать его к своей работе. То притолоку чуть украсит, то ещё что. Хозяева дивились, но ничего, довольны были. А уж ребятишки, которые всё вертелись возле пришлого плотника и получали от него то коника, то ещё какую зверушку, вырезанную из попавшегося под руку сучка, и подавно!

Когда ударил первый лёгкий морозец, приехал побывать дед Архип, да не один, а со старшим сыном Макаром, бородатым крепким мужиком с черными волосами.

Наверно, такие раньше и у самого деда Архипа были, пока их серебром не покрыло, думал Степан.

– Мы за тобой, Степан Фёдорыч, – сказал дед Архип, – Коли сам желаешь. В Елашиху завтре до свету поедем, там надо подсобить, тебе по плотницкой части есть работа. Бывший барин хорошо платит, не омманывает! Так что скажешь? Согласен?

Степан глянул на Марью Тимофеевну, которая согласно кивнула, и с благодарностью приглашение такое принял.

Глядишь, и соберёт он до весны какие-никакие деньжата, чтобы путь свой продолжить!

– Ну, вот и ладно! По пути в Ярмилино Ефима прихватим, сына моего, тоже с нами поедет, – гудел дед Архип, – Вот и соберёмся, считай – артеля! Что, Марьюшка, управисся пока одна-то?

– А что, управлюсь, – улыбнулась та в ответ, – Поезжайте с Богом.

Собрался Степан в путь, на другой день и поехали.