Каторгин Кут

– Пойдём, так ведь и тебе, и нам покойнее будет… старшой у нас говорит – что там один человек, в компании-то всем лучше…

Степан понял – ему беспокойно, кто бы его, одинокого путника не обидел, а им, что с выручкой возвращаются домой, тоже страшно – чего он там задумал, сидит один в кустах. А ну как тать какой?!

– И правда, ватагой-то не так и страшно ночевать, – кивнул Степан, – Сейчас иду, соберу только свой скарб маленько… рубаху вон повесил сушить.

– У огня скорей высохнет, – посоветовал незнакомец, – И на соломе спать, всё не на голой земле.

Степан собрал пожитки и через кусты пошёл вслед за незнакомцем, который при свете костра оказался молодым парнем лет семнадцати. У костра сидели трое бородатых мужиков, ещё люди спали кто на телеге, кто под нею. Трое тихо переговаривались под треск костра, а увидев Степана замолкли сперва, и один, видимо старший, сказал:

– Здравствуй, человек добрый. Садись к нам, повечоряем чем Бог послал. Как тебя величать? Я – Илия Федотыч Миронов, это сыновья мои, а там братко мой, да сродник Антип.

– Степан Фёдорович я, – ответил Степан, – Благодарствуйте, люди добрые, – он присел у костра и обвёл присутствующих взглядом.

В том, кого назвали Захаром, он в неприятным удивлением и даже некоторым страхом признал того, хитроватого, с парома. Он и теперь сидел чуть поодаль, прислонившись спиной к высокому вязу, и прищурившись смотрел на Степана.

Не понравился Степану его взгляд, да что скажешь – самого позвали вроде как бы «в гости», а как известно со своим уставом в чужой-то монастырь не ходят! Только зачем же этот Захар идёт в обратную-то сторону, если он давеча со Степаном на одном пароме в этот городок и прибыл…

Степану дали миску с кашей, повеяло мясным духом, и он с трудом сдержался, чтобы не начать быстро, как привык за последние года, орудовать ложкой. Ел медленно и степенно, с удовольствием ощущая, как силы наливают тело, а от сытой еды начинает клонить в сон.

Но только беспокойно было Степану, как ни клонилась голова прилечь на посланную рогожу, а крепился. Дождался, когда все затихли. Сыновья Илии Федотыча давно посапывали, раскинув руки в стороны, последним улёгся спиной к костру и ровно задышал этот самый Захар. У костра остался сам один Илия Федотыч, ковыряя длинной полкой сыплющие искрами головни.