Кровавый рассвет

Он должен был чувствовать себя сильным, а все братья ордена негласно подчиняться ему. Однако Джейме и Рено начали яростно возражать. Обычно они вели себя более сдержанно, но сейчас горели желанием кинуться в бой, выследить, уничтожить. Стоит ли дьявол таких хлопот. Фердинанд уставился в потолок, едва обвитый миртовыми ветвями, ползущими из переплета окна. Никто даже не задумался их обрезать. Сама мысль о том, чтобы взять садовые ножницы и заняться этим была в любом случае противна. Ветви мирта напоминали живое, дышащее существо.

Они будто что-то шептали. Какое-то предостережение.

– Что мне делать? – хотел спросить Фердинанд у них, но можно было и не произносить этого вслух. Он и так чувствовал, что они бы не пожелали его отпустить.

В келье мирно и безопасно. Нечистому сюда не пробраться. Дело даже не в крестах и святынях, которые его не пускают через ограду монастыря. Просто здесь мирная обитель. Соблазн отсюда далек. Именно поэтому Фердинанд и выбрал это место. Он хотел уйти от мира, а теперь ему нужно возвратиться в мир, чтобы бороться с врагом рода людского.

Ему нужна смелость. Только этого не хватало. Сила у него была: и моральная, и физическая. Он все еще помнил, как сжимал оружие на уроках боевых искусств и в самих сражениях, помнил, как его пытались соблазнить красавицы из высшего общества и очаровательные простолюдинки. Второе воспоминание почему-то было неприятным. Все эти женщины посягнули на что-то такое, чего не могли иметь. Они просто не имели на это права. Это то же самое, что возжелать святого.

Фердинанд решил оставаться непорочным, и ему это было не в тягость. Еще давно его судьбу решил вид статуи ангела. Быть непорочным это значило быть близким к ней.

– Мы должны хотя бы присмотреться, – между тем утверждал Анхел. – Нужно знать, с чем мы имеем дело.

– Мы знаем, – заверил Фердинанд. – Со злом, которое предстоит уничтожить.

– Но ты можешь сделать это сегодня.

Но часы? Фердинанд снова вспомнил о них, как о существе, которое над ним смеялось.

– Помнишь резиденцию кардинала Лисандро?

Фердинанд тряхнул головой при звуке имени, которое давно ему стало неприятно, впрочем, как и многим другим.

Хотя в отличие от прочих кардинал не пил вина и не ходил к блудницам, за ним почему-то закрепилась ужасающе негативная репутация. Все дело было в его проповедях. В его намеках и открытых призывах. Кто-то считал его пророком.

Ложный пророк, так называл его про себя Фердинанд. Многие разделяли его мнение. Но были и последователи.