Русалка и корсар

Может, и у него есть шанс.

Морская царевна разъезжала туда-сюда по плантациям в крабовом экипаже. Вряд ли она приплыла сюда только из-за него. Дезмонд почему-то был уверен, что ей хочется поглядеть конкретно на его мучения.

Ведь он все-таки ее похитил и хотел выгодно продать королю Опала. Если б он с самого начала знал, что похищенная царевна окажется такой волшебной красавицей! Тогда он похитил бы ее исключительно для себя.

Как странно! Он ее раб, а сам только и мечтает о том, чтобы снова ее похитить. Если однажды он освободится то только ради того, чтобы умыкнуть из Подводного царства ее.

Царевна Мередиана стала его наваждением.

– Ты еще не видел других царевен, – Тиль перехватил исполненный тоской взгляд Дезмонда. – Все они редкостные красавицы, но близость с ними крайне опасна. Они пытают и убивают своих земных возлюбленных.

– А у них есть земные возлюбленные? – Дезмонд ощутил надежду.

– Я просто их так назвал. Вероятно, им просто нравится истязать красивых земных парней.

– Тогда почему они не выбрали для истязаний тебя?

– Я не слишком красив, и у меня есть шрамы.

Русалки ценят только исключительную земную красоту. Они крадут с берега или с кораблей самых юных и изнеженных аристократов, чтобы долго с ними играть. Один раз я видел, как они замучили насмерть прекрасного принца. Ты когда-нибудь в своей жизни видел настоящего принца? На поверхности я не видел ни одного, а здесь в когтях русалок увидел.

Дезмонд промолчал. Разговоры о королевской крови и принцах были для него куда более болезненными, чем удары бича.

– Принцы тоже рабы своего происхождения и придворных условностей, – буркнул он. – Так что без разницы быть рабом во дворце или на плантациях. И наследник трона, и холоп русалки в одинаковой степени рабы.

– Ты, наверное, в свое время взял в заложники какого-то принца, который прожужжал тебе все уши о том, как ему тяжело нести бремя наследника престола, – предположил Тиль.

Дезмонд в ответ лишь рассмеялся. Его смех привлек Мередиану. Русалка подплыла к нему в гневе.

Ее громадные крабы шевелили клешнями у лица Дезмонда.

– Рабу весело? – удивилась она.

Дезмонд не знал, что ответить. Со стороны ситуация и впрямь выглядела комично. Он гнул спину на плантациях и еще над чем-то смеялся!

Мередиана приняла его молчание за оскорбление и полоснула его по щеке хлыстом. Боль обожгла сильнее огня. Хлыст из красных водорослей, должно быть, был зачарованным. От его удара кожа лопнула и разошлась, обнажая кости.