Королевский дракон

Напились на празднике, уронили факел на сено или костер разожгли недалеко от скирд, только что собранной соломы… Я знаю деревенскую жизнь, когда в селе танцуют вокруг костра и пьют…

– А что у них был за праздник? Для сбора урожая рановато.

– К ним вдруг заехал какой-то вельможа, вот они и обрадовались. Уцелевшие девушки так говорят, но они сильно обожжены. Они убежали, а вся деревня сгорела дотла.

– Значит, я уже не смогу отыскать его свирель… – Корнел опечалился.

– Что, ваше величество? – Хью, конечно же, не понял его.

– Ничего! Ты оставайся в замке, я опять поеду один.

На этот раз Корнел поспешил не в лес. Глупо было думать, что на пепелищах сгоревшей деревни он сможет отыскать невредимой свирель Эдвина. Юноша сам не знал, что собирается искать и на что стоит посмотреть там, где все сожжено. Даже руин не осталось, только наслоение золы там, где раньше были фундаменты домов.

Сапоги увязли в золе. Корнел сел на корточки и пропустил пепел меж пальцев. От него не исходило ядовитых испарений, как было написано в книге про дракона, которую он вчера читал до пожара в библиотеке.

Корнел смотрел на пепелища, пока не начал кашлять. Ощущение было таким, что пепел забил все ноздри и рот, и дышать больше нечем.

И в этот миг его кто-то позвал. Чей-то мелодичный, как музыка, голос разлился над сожженной деревней. Это ведь и есть музыка! Корнел обескуражено оглядывался по сторонам до тех пор, пока не заметил корпус в виде живой дриады, выглядывающий из золы. Свирель Эдвина лежала там нетронутой и почти не испачканной, и, о чудо, она ползла к нему сама, перебирая ножками-клапанами, как насекомое. Красивая деревянная голова недовольно кривилась.

– Забыл меня! Надо же! А я единственная его верная спутница за сотни лет! – слова угадывались меж нот, злобные и обиженные.

Свирель подползла к Корнелу, и он вдруг заметил, как за ней по золе тянется тонкая струйка крови. А вот нескольких обескровленных тел он бы не заметил вообще, если б голова дриады на них не кивнула.

– Они ехали за тобой!

Несколько коней действительно стояли привязанными вдали. А на мертвых телах все те же ливреи лакеев Стефана. Корнел поморщился.