И имя ему Денница

Он посмотрел туда же, куда и все – на возвышение перед царским дворцом. Туда можно было выйти лишь с балкона тронного зала, тем не менее, охрана в нетипичным красных одеждах собралась и внизу. Факелы пылали высоко в скобах, выхватывая из мрака великолепное изображение Атона. Рядом с ним все казались насекомыми, даже фараон, но не золотое создание с роскошными крылья, гордо занявшее центральное место на возвышении. Все пришли посмотреть именно на него – живое божество. Оно выглядело именно таким.

Оно проводило какой-то ритуал. Золотые когти брали кровь у нескольких жрецов прямо из запястий и смешивали с чем-то в драгоценном кубке. Отсюда был виден столб сверкающих искр, отделившийся от смеси, а еще, как урей на голове крылатого божества превратился в настоящую золотую змею. Она сползла по девичьему телу и обвилась вокруг тонкого запястья, подобно браслету.

Неужели другие тоже видят ее. Таор пытался заглянуть в глаза стоявшим рядом, чтобы определить.

Наверное, да. Иначе, чем они все так опьянены.

– Алаис! – это выкрикнул кто-то из толпы. Должно быть, так ее зовут. Он никогда не слышал прежде такого имени, но если это имя божества, то тут нет ничего удивительного.

Рука Алаис с длинными золотыми когтями тут же указала на того, кто ее позвал.

– Она указывает на жертву.

Это сказал некто, переодетый Гором. Он встал рядом с Таором, будто вырос из-под земли. Глаза из-под птичьей маски сверкали подобно сапфирам.

– Но он сам ее позвал, – Таор смотрел на человека, которого уже схватили и тащили к возвышению. Похоже, это был один из жрецов, отказавшихся снять с себя знаки старых богов.

– Так, кажется, всегда, потому что жертвы сами ее зовут каким-то неосторожным словом или поступком.

Рука Гора доверительно легла ему на плечо, но Таор ее скинул. Прикосновение оказалось очень неприятным, будто до тебя дотронулась мертвая птица.

Схваченного уже привели на возвышение и поставили на колени перед новым божеством с двумя роскошными крыльями и живой змеей на запястье.

Алаис отказалась принять ритуальный нож, чуть наклонилась и разодрала ему горло прямо ногтями. Они оказались острее ножа. Десять ножей. По пять на каждой руке. Или пальцев у нее было больше? С такого расстояния он не мог точно рассмотреть и сосчитать. А она подставила чашу под струю крови, та лилась множеством потоков из многочисленных ран на шее.