Империя дракона

– Зачем мне вообще нужно угождать его милости. В конце концов я пленник, а не каторжник. Кстати у твоего господина есть имя или мне называть его просто Злым Гением.

Слова случайно сорвались с языка, но никс вздрогнул и чуть не выронил арфу из рук. А ведь это прозвище, действительно, очень подходило моему тюремщику.

– Откуда вы узнали, что мы называем его так, – никс от удивления даже приоткрыл рот, но тут же закрыл его, поняв, что сболтнул лишнее.

– Мы – это кто? – тут же поинтересовался я.

– Никто, – поспешно возразил Камиль.

 – В последние время он предпочитает, чтобы его называли Ротбертом и не забывайте при каждом обращение добавлять к имени княжеский титул.

– Так и думал, что он не меньше, чем князь, – задумчиво пробормотал я. – Скажи, а зачем ему нужно, чтобы обучать меня каким-то наукам? Ведь, если я сделаю какие-то открытия и восстановлю пробелы в этих немаловажных записях, то смогу освободиться.

Мне вспомнились намеки Винсента на то, что он смог бы выскользнуть из рук палача перед самой казнью, при этом разочаровав собравшихся на кровавое представление городских зевак.

Может быть, он однажды поступил именно так, а потом стал невидимым и смеялся над толпой растерянных и удивленных зрителей.

– Его милость всегда находил способ укрощать строптивых и недовольных, – как бы между прочим заметил Камиль, но в его глазах сверкнули лукавые искорки.

– Со мной этот номер не пройдет, – подумал я, не сомневаясь, что никс слышит мои мысли. Он угадывал о чем думают другие с такой же точностью, с какой музыкант распознает ноты.

– Выходит, что я стал подневольный учеником чародея, – мысли привели меня к невеселому умозаключению. – В этом должен быть какой-то смысл. Зачем я так понадобился князю.

– Придет срок – узнаете, – беспечно отозвался Камиль. – Пора ненадолго оставить вас наедине с вашей новой библиотекой. Его милость будет гневаться, если узнает, что вас отвлекли от важных дел.

– Почему ты называешь все время называешь его так?

– Потому, что он был ко мне милостив, – последовал привычный простой ответ, произнесенный радостным тоном.

Малозначимые веселые замечание слетали с его губ легко, как звуки со струн лиры. При этом Камиль старался не слишком приподнимать с событий завесу таинственности. За показной ветреностью скрывались пытливый, изворотливый ум, ловкость и коварство.

В следующий миг он уже исчез, проскользнув между прутьев решетки, будто был не толще ужа. Как ему удалось проделать такой фокус.