Дракон королевы

Наверное, он и сам искал укромный уголок, где спрятаться. Моя империя для этого идеальное место, и там его никто не станет изводить, если поймут, что его покровитель я.

Однако Нолан удивил меня ответом.

– Я бы хотел пока обосноваться здесь.

– Тебе понравилось в Атаноре? – в это было сложно поверить. Все волшебные существа бежали отсюда, как с пожара, чтобы не попасться в тигли местных мошенников. – Или было приятно поджариваться в храме во время мессы?

– Ни то, ни другое, – он задумчиво смотрел на толпу, выходившую после службы.

– Наверное, уже уехала, – не говорить же ему, что вместо королевы на службе была подменная копия.

– Я не видел, как она выходила.

– В соборах бывает ни один вход.

– Но королевы обычно выходят из главного.

– Ты повидал много королев во время скитаний?

– Много, – Нолан даже не уловил сарказма. – Только не видел такой, которая…

– Что?

Нолан не решался сказать. Он внимательно следил за всеми выходившими.

– У нее, правда, нет глаз?

– Вероятно, они ей и не нужны.

– Говорят, их вырвал дракон. Когтями! Это не ложь?

– Кто тебе сказал? – обычно при упоминании об этом я ощущал легкий укол совести, но Серафина спровоцировала меня сама. Она хотела посадить меня на цепь. Я мог вернуть ей глаза, если б она попросила. Но они ей оказались не нужны. Оставшись в темноте, она не только обнаружила в себе тайное зрение, но и начала заглядывать в мир черных духов настолько активно, что все они ей подчинились.

– Королева не слепа, – вдруг произнес Нолан. – Даже если у нее нет глаз, она точно не слепа.

Что он может знать? Он видел только копию, стилизованную под королеву. А сама Серафина, наверняка, сидела сейчас в тронном зале, раскидывала руны и черные кости, и радовалась тому, как удачно придавала потенциальной жертве с помощью чар свой внешний вид. Таким образом она могла бы сажать на трон близнеца, чтобы подставить его под ножи регулярных заговорщиков, а сама прятаться рядом.

Нолан воспользовался паузой в нашем разговоре, достал из-за пазухи то ли дудку, то ли флейту и заиграл, да так, что первые же звуки музыки заставили всех повернуть головы к нему. Мелодия заструилась по воздуху, как рябь по воде.